Зергера руки золотые

Икрамжан Рафиков – шымкентский мастер ювелирного искусства, победитель международных конкурсов и участник многочисленных выставок и симпозиумов прикладного искусства.

Традиционное для Востока и воспетое поэтами ювелирное искусство сегодня не то что бы на грани исчезновения, но настоящих мастеров этого дела можно пересчитать по пальцам. Так происходит потому, что ремесло зергера осилит не каждый, оно, кроме многолетнего опыта и кропотливой работы, требует огромной усидчивости и терпения, а также серьезного знания истории и культуры, считает Икрамжан Рафиков.

Мы ведем беседу в мастерской ювелира, небольшой прохладной комнате, уставленной необычными инструментами и завораживающе прекрасными ювелирными изделиями в восточном стиле. Говорим о магии камней и серебра, тонкостях мастерства, размышляем об общечеловеческих ценностях.

– Икрамжан, как вы решили стать зергером?

– Мой отец был художником-прикладником, работал оформителем в драматическом театре, так что все детство я провел за театральными кулисами. Помню, мне особенно нравилась сцена ночью – в это время суток у нее другая магия. И к ювелирному искусству меня приобщил отец: он часто рассказывал о том, что наши предки занимались древним искусством изготовления красивых изделий из драгоценных камней и металлов, которые обладали магической силой. И я стал мечтать о том, когда смогу тоже заниматься делом своих дедов. Сразу после школы я пришел в Художественный фонд, в мастерскую известного художника и ювелира Абдуллы Наурызбаева и находился возле него постоянно, семь дней в неделю несколько лет подряд, учился ремеслу, и лишь освоив все тонкости, я стал работать самостоятельно. То, чем я сейчас занимаюсь, называется филигранной работой. От слова «фил» – «скручивать» (проволоку), и «грани» – мелкие металлические шарики, при соединении которых создается занимательный декор колец, перстней, браслетов и сережек.

– А что больше повлияло на выбор – любовь к ремеслу или магия металла и камней?

– Все вместе, но к серебру, с которым я предпочитаю работать, у меня особенное отношение, оно притягивает меня, и полудрагоценные камни тоже. А вы знаете, что существует всего пять видов драгоценных камней – это бриллиант, алмаз, рубин, сапфир и топаз, все остальные – полудрагоценные. И среди них моими любимыми являются традиционные для Востока – сердолик и бирюза. Мне интересна история восточных стран, в своих украшениях я соединяю, обыгрываю, стилизую разные рисунки, фрагменты и орнаменты, известные из прошлого.

– Ранее на Востоке украшения в основном выполняли функцию оберегов, а сейчас?

– Но раньше они были еще и предметами роскоши, и демонстрировали статус человека. Некоторых невест из богатых семей при выдаче замуж поднимали и несли, потому, что они не могли двигаться под тяжестью украшений, тем самым жениху и его семье давали понять, что у девушки много богатых родственников. Сейчас же это больше просто украшения, и еще, конечно же, память о национальных корнях, истории.

– То есть можно сказать, что своим искусством вы обращаете нас к истокам истории Казахстана и Средней Азии?

– К сожалению, старинная культура ремесла уходит от нас. А мы хотим эту культуру как-то удержать. Посмотрите на молодых, многие из них ничего не хотят читать, ничего не хотят знать и делать, а если и желают чему-то научиться, то очень быстро, не прикладывая серьезных усилий. Им проще стать дистрибьюторами, промоутерами, мерчандайзерами, чем мастерами прикладных дел, врачами или педагогами. Повсюду считывается ориентир на евростиль: в ремонте, дизайне, питании. Но в самой Европе стараются сохранять свои культурные традиции. И мы должны беречь свою самобытность, помнить свои корни. А кто придет нынешним мастерам на смену? Я занимаюсь ювелирным делом 22 года и не считаю себя великим умельцем, учусь каждый день. Хватит ли терпения и усидчивости у молодых, чтобы обучиться мастерству ювелира?

– Вам не кажется, что люди искусства защищены от окружающей действительности и серых будней своим собственным миром и сферой интересов?

– Я думаю, что в каждой профессии надо уметь находить что-то особенное и воодушевляющее. Даже приготовление хлеба для пекаря должно являть собой творческий процесс, и подметать мусор на улицах можно вдохновенно – ведь, по сути, ты выполняешь огромную миссию – очищаешь город!

– Как вы относитесь к мнению о том, что каждый камень несет свою смысловую нагрузку?

– Иногда люди вкладывают большой смысл в камни, бывает, на выставках такое услышишь! От чего только не убережет или не излечит тот или иной камень! Я же считаю, что нельзя зря обнадеживать людей, особенно тех, кто за любую информацию об исцелении цепляется как за последнюю соломинку. Я вижу в камне только эстетику, красоту и связь времен. То же самое и по отношению к знакам Зодиака. Не стоит слепо верить придуманным кем-то условностям. Я придерживаюсь мнения, которое разделяют и другие художники – если человеку понравился какой-то камень, то это и есть его камень.

– Был ли какой-то запоминающийся заказ, который, быть может, произвел на вас особенное впечатление?

– Один раз молодой человек попросил сделать для него такой перстень, чтобы похожего ни у кого не было. Я предложил ему в качестве декора большой и необычный камень. Он называется «бычий глаз». Этот камень удивил его тем, что может менять свои оттенки, хотя, на первый взгляд, он кажется тускловатым. Но мне ближе ситуации, когда людям важно помнить о своих корнях. Например, одна женщина, у которой дочь учится в Америке, часто заказывает ей украшения в национальном стиле, чтобы молодая девушка не забывала свою родину, близких, друзей. Таких клиентов я особенно уважаю.

– Значит, эти произведения несут еще и патриотичный характер?

– Для нас это патриотично, для иностранцев это экзотика, для того, кто увлекается историей Средней Азии и Казахстана, предметы ювелирного искусства несут, кроме эстетики, информационную нагрузку. А лично мне хочется, чтобы мои работы нравились людям, хранили историю и предания, филигранную связь с нашим культурным наследием.

Великолепны были эти бусы
из темного с прожилками агата,
непосвященному могло казаться –
то круглые глаза слепых красавцев,
любимых смертью юношей Арраты,
нанизанные на витую нить,
зловеще ее горло украшали,
но ядра бадахшанской бирюзы
в праще серег серебряных прощали того,
кого не стоило винить...
Запястья стройные (нежна ль рука?)
браслеты из сердолика сжимали.

«Глиняная книга», Олжас Сулейменов 

Задать вопрос автору