Зачем мне три унитаза?

Александр Кириченко – известный казахстанский певец, композитор и шоумен, который после многолетнего проживания в США с радостью вернулся в родной Казахстан, где продолжает успешно заниматься любимым делом.

В начале XXI века Александр взял и неожиданно уехал в Америку. Этим внезапным исчезновением он поверг в уныние своих многочисленных поклонников, а точнее, поклонниц. Дамочки забрасывали радиостанцию, где трудился певец, слезными письмами и бомбили звонками, обвиняя Сашу в чем угодно – в изменничестве и даже в пустом бонвиванстве…

А через несколько лет Кириченко появился в Алматы снова и занялся старыми делами – запел на родном языке, замелькал на ТВ и так далее. Возник вопрос: почему вернулся мятежный певец? Да и вообще, почему не сладко живется там нашим людям, которые здесь достигли приличных высот и имели все, чего хотели? Отчего грустит в Берлине всезнающий краевед Владимир Проскурин? О чем тоскует за океаном музыкальный критик Евгений Бычков? Словом, надо было как можно скорее встретиться с Кириченко.

Коренной Сан Саныч

А повстречаться с певцом было не так просто. Его неожиданно призвали в армию. Надо сказать, что Александр Александрович уже один раз исполнял свой священный долг – лет двадцать назад, поэтому он был крайне удивлен, когда получил повестку из военкомата. В военкомате, впрочем, все быстро разъяснилось. Повестка адресовалась сыну Александра – Александру. У них в семье вообще все Александры, вернее, Сан Санычи. Дед Кириченко был Сан Санычем, отец – Сан Саныч, наш герой, соответственно, Сан Саныч, сын – тоже Сан Саныч, и даже внучка – Александра Александровна. Хорошее генеалогическое древо, не запутаешься. Поэтому первым вопросом было:

– Поведай, как ты, такой коренной Сан Саныч, мог уехать в чужую страну?

 – Почти случайно. Как-то в Кливленде познакомился с одним издателем, Майклом Файнштейном, и тот пригласил поработать в Америке. Работа привычная – ведущий на телевидении и радио RMTV, и кроме этого репортерство в журнале «Russian magazine». Знания английского никто от меня не требовал, творить можно было среди соотечественников-иммигрантов на русском языке. Их, кстати, в Кливленде очень много – там проживают еврейская, русская, украинская и даже узбекская диаспоры, всего около 40 тысяч. На TV я участвовал в съемках документальных фильмов о соотечественниках, например о Савелии Крамарове, о Миле Йовович. Были интервью с Тайсоном, Джулией Робертс. В бытовом плане все также было прекрасно устроено. Дом из трех спален (американцы считают вместимость жилища спальнями) на берегу озера Эри, автомобиль, естественно… Мечта, короче.

В США Крамаров был забавной игрушкой

– Знаешь, мы же были воспитаны в «совке». Нам казалось, что вот там, за океаном или за Берлинской стеной, есть все – свобода, деньги, казино, яхты. По крайней мере, в людях моего возраста такое убеждение осталось. Но когда прошло некоторое время, я как-то постепенно осознал: мир ведь изменился, все то же самое – казино, свобода, любые автомобили – появилось и у нас. Тогда что делать у них, в действительно чуждой стране?

Второе, что я понял в Америке, – это то, что новую жизнь в мире, к которому ты не привык, не сделаешь. Особенно, когда половину жизни уже прошел. Нельзя стать таким же прагматичным, как они, нельзя поскучнеть подобно американцам. Невозможно взять и перекроить все свои привычки, свойственную нам безалаберность тоже никуда не денешь. Безалаберность – это, кстати, не такая уж плохая штука. По крайней мере, избавляет от занудства.

И, наконец, третье. Когда мы делали фильм о Крамарове, было просто видно, как тяжело талантливому человеку осознавать, что в США ты никакой не талантливый, что тебя не замечают, не улыбаются на улицах. Для американцев Крамаров был просто забавной экзотической игрушкой, не более. Поэтому он очень страдал. Так же произошло и со мной. Здесь я что-то значу, меня признают, я чего-то достиг. А там… Ну, три спальни. А на черта мне три спальни и три унитаза? Дело не в спальнях, понимаешь? Здесь я могу просто позвонить другу и сказать: «Слушай, чего-то на душе муторно, пойдем по пивку врежем!». И пойдем, и врежем, а там уже так не получится. Потом, здесь я снова занят любимым делом. Написал несколько композиций в стиле хард-рок вместе с алматинскими музыкантами. К сожалению, формат местных станций не предусматривает трансляцию тяжелого рока. Возможно, буду раскручивать их в России. Но поп-музыка мне по-прежнему близка, и я с удовольствием пою эстрадные песни.

– Как ты встретился с Милой Йовович?

– Я достаточно близко знаком с мамой Милы – Галиной Логиновой. И бывал у нее в гостях в симпатичном особняке, расположенном в Лос-Анджелесе. Интересно, что эта голливудская звезда оказалась в общении очень простым человеком. Простым и вместе с тем крайне необычным. Ей уже в тинейджерском возрасте удалось достичь практически невозможного для девочки-иммигрантки – стать известной, независимой и богатой. И вдруг она объявила, что навсегда уходит из кино и становится модельером. Ее модельная фирма состоит из владелицы и одной швеи, которая работает у Йовович на кухне! Мила сама сочиняет наряды и сама делает выкройки для них. А свой успех она объясняет своими русскими корнями.

– Кстати, когда у нее родилась дочка, ты хоть позвонил?

– Попрошу без грязных намеков, я здесь ни при чем! (Смеется). Позвонил, конечно, поздравил маму и бабушку.

– Последний вопрос. Правда, что тебя укусил кливлендский скунс?

– Да не он укусил, а я его случайно переехал машиной. Ох и запах потом стоял! Машину шампунем отмывали – не помогло. Но больше мне такое не грозит. В Казахстане, по счастью, скунсов нет.

Задать вопрос автору