«С ярым солнцем я хочу родства…»

Фариза Унгарсынова – имя, о котором в нашей стране не надо много рассказывать: это один из самых читаемых казахских поэтов и писателей, почти все ее стихи стали любимыми песнями. Лауреат Государственной премии РК, орденов «Знак почета» и «Достык», других наград и званий.

Знаменательно, что именно ее имя стало вторым в Национальном пантеоне Казахстана – усыпальнице личностей, внесших большой вклад в становление государственности и развитие страны. Но все это официальная сторона. А какой была в жизни, эта хрупкая женщина, но сильная личность? Что любила, о чем тревожилась? Чем дальше, тем дороже становится память о ней тех, что были рядом, и кого Фариза Унгарсынова одарила своей привязанностью и светом.

Маруся Мараловна Асаубаева, сама очень незаурядная женщина, называла великую поэтессу тепло «Фариза-апа». Она дарит нам сегодня свои воспоминания окрашенные любовью и горечью утраты:

– Для большинства Фариза Унгарсынова, – известный деятель культуры нашей страны. Для меня, моей семьи – это родная душа, которую мы потеряли. И с этим трудно смириться. Когда она была с нами, я знала, что есть на свете человек, кому я могу рассказать все. Сейчас я очень ощущаю эту пустоту. Спасибо моей семье, они понимают и поддерживают меня. Я продолжаю общаться с ней, смотрю на ее фотографии, задаю вопросы, делюсь своими впечатлениями, советуюсь: правильно ли то или иное решение. Мы были так близки в жизни, что я чувствую, – она меня слышит. И помогает.

– Фариза Унгарсынова оставила просто неоценимый след, как поэт, писатель, личность. Как водится, когда она была жива, многого недооценивали. Особую ценность она подарила казахским девушкам, женщинам. Девушкам она оставила «приданое», всем своим творчеством составив наставления, какой должна быть казахская девушка, чем дорожить, что беречь в себе, – в стихах есть все, чтобы понять и научиться, как вести себя, перед народом, мужем, детьми. Зная ее, можно составить представление о народе и стране. Она была очень естественна во всем, без малейшей фальши. Иногда, правда, очень резкой, потому что не могла кривить душой. Говорила: «Я или люблю, или нет». Среднего у нее не было. При этом все пропускала через себя, свою душу, что не упрощало ее жизнь. Думаю, свое спасение она нашла в своих стихах, выговорившись начистоту, находя в них ответы на все, что ее волновало.

– Ее серьезно интересовали государственные дела, недаром несколько лет она была депутатом, главным редактором республиканских газет. Если надо было решить какую-то проблему, могла быть очень решительной и даже жесткой. Очень интересовалась правилами ведения бизнеса, внимательно расспрашивала о том, как это происходит за границей. Нередко, когда мы находились по делам за границей, она звонила и давала свои поручения, которые, как ей виделось, могли быть полезны в Казахстане. Например, просила зайти в книжные магазины и посмотреть, как издаются и продаются книги, выбрать самые выдающиеся экземпляры и привезти домой. И так случалось нередко.

– Фариза-апа очень торопилась написать книгу «Cыр-сухбат», в которой, как она задумала, хотела рассказать о людях, дорогих для нее и важных для страны. Это сборник статей за несколько лет. Одна из первых статей посвящена нашему президенту, которого очень высоко ценила, и как государственного деятеля, и как личность, и как человека. Ее твердое убеждение: Елбасы – неординарный человек, у него есть дар, богом данный. Этот дар он несет с максимальным достоинством и ответственностью перед народом. Эта ее позиция отражена в книге.

– Не забыть историю песни «Маруся-жан», которую она подарила мне в день моего 55-летия. Мы тогда постоянно работали в Степногорске, а юбилей мои родные решили отмечать в Алматы. Я очень волновалась о том, что затеяли мои снохи, – переживала, уговаривала ничего неожиданного не затевать, но они все держали в секрете. Позвонила я и Фаризе-апа, но и она ничего мне не рассказала, только предупредила, что меня ждет такая награда, что я даже представить не могу. Тут я совсем распереживалась, всю ночь не спала, молилась, чтобы ничего такого не было. В общем, на юбилее приятных сюрпризов действительно было много, но я все с тревогой ждала «награды», о которой мне сказала Фариза-апа. И вот она вышла вместе с композитором Еленой Абдыкалыковой и вручила мне песню, которую написала специально для меня! Елене пришлось спеть ее два раза.

Если честно, тогда мы не оценили значимость этого дара, а ведь Фариза Унгарсынова написала именно для меня песню! Но чем больше проходит времени, тем ценнее она для меня. Мы часто ее слушаем, особенно в дороге, и как-то мой муж Канат заметил: вот это и есть подлинная классика, – как будто вся наша жизнь отразилась в этом небольшом произведении. Этой песней она меня словно вознесла, так подняв нравственную планку, что мне теперь оттуда «упасть» никак нельзя, надо ей соответствовать.

Вообще, Фариза-апа отлично знала, кому какую планку задать, и нередко говорила мне об этом: надо требовать от каждого столько, сколько он в силах отдать. А еще она умела так слушать, как никто другой, и старших, и младших. Могла слушать маму Каната и петь с ней песни.

– У нас за долгие годы дружбы сложились почти родственные отношения. Мой папа и ее старший брат очень дружили, когда мы все жили в одном ауле. Жизнь иногда разводила наши дороги, но затем снова наши жизни шли рядом. Я видела, как после смерти брата она взяла на себя полностью заботу о его детях. Сказать «взяла» – ничего не сказать, потому что настолько ближе, роднее и заботливее для детей не могла бы стать родная мать. Она ими жила и для них она стала и мамой, и папой, и бабушкой, – во всем идеальной. Ее знают как очень известного деятеля, но надо было видеть, какой она была дома: заботливой, мягкой, хлопотливой. Она, кстати, прекрасно готовила: ее бешбармак был просто отменный, а дети обожали ее казахскую «пиццу». Утром семья просыпалась, а их уже ждали свежие баурсаки. С умилением любила своих снох, и они платили ей тем же.

– Кто-то знает Фаризу Унгарсынову как общественного деятеля, кто-то как поэтессу и писателя. Мне повезло узнать ее с простой человеческой стороны. И когда меня сегодня спрашивают, чего в ней было больше, я могу сказать, что в ней все качества сочетались очень гармонично, в равной мере. Да, она классик в полном смысле этого слова, – глубокий, мудрый, талантливый человек, оставивший богатое творческое наследие, которое еще предстоит оценить по достоинству. На все жизненные вопросы у нее были собственные ответы. В своих произведениях она могла дискутировать даже с Абаем, задавая ему свои вопросы. Известна ее высокая ответственность перед государством, такой же была и во всех других проявлениях, – настолько это была цельная натура: ответственность, порядочность, сверх-честность, человечность.

– Не раз Фариза-апа поддерживала нашу семью в сложных ситуациях. Как депутат ездила к нам на месторождение, все внимательно осмотрела, потом наши проблемы поднимала в СМИ, – никогда не могла оставаться в стороне, если могла помочь. В истории нашей компании были моменты, когда на нас ополчились все, и кому не лень готовы были вылить много лжи. Знаете, в моей жизни не было ничего такого, чтобы мне было стыдно за свою семью, – поэтому я живу в гармонии со своей душой. Но, конечно, не все так думают. И вот в тот момент, когда нам было особенно трудно, мы сами позвонили ей, – хотели, чтобы она узнала все из первых уст. Никогда не забуду слова, которые нас просто окрылили, дали силы: «Я верю богу, потом Аллаху, а потом – Канату». Как мне потом сказал один известный человек: если Фариза так сказала, этим можно жить. Все знали, что она никогда не кривила душой.

– Недаром Фаризу Унгарсынову любили и известные влиятельные люди, и совершенно простые. На ее похоронах я увидела девушку, которая по-настоящему горько причитала, – как в старину. Оказалось, что когда-то ей, казашке, приехавшей работать из Китая, Фариза подарила квартиру. Познакомившись, в общем-то, случайно, она узнала, что в Китае у девушки осталась семья, и нет никаких возможностей соединиться. Фариза пришла к акиму города, и спросила: если бы она осталась в Усть-Каменогорске, он дал бы ей квартиру? И когда тот, естественно, решил вопрос положительно, апай подарила эту квартиру своей новой знакомой, семья которой переехала в Казахстан. Главным ее критерием в жизни был «нравится или не нравится». Так же относилась к людям, которых чувствовала шестым чувством, – обмануть ее было невозможно. Повезло тем, кто ей нравился.

– К ней невозможно было обратиться с бытовыми пустяками. Но если она кого-то приближала, считай, ты защищен, – ты можешь с ней поделиться всем, и нельзя было ничего утаить, – она хотела о тебе все знать. И что удивительно, при всех своих званиях, заслугах, она всех считала выше себя. Правда, иногда полушутя говорила: «Я устаю, что я «народная». Мне кажется, известность порой ее смущала.

– Я счастлива тем, что у меня была возможность получать ответы из ее уст, живьем. А сейчас, когда ее не стало, я открываю ее книги и нахожу подсказки на все случаи жизни, о чем болит душа. Читаешь ее стихи и удивляешься: «Оказывается, она думала об этом так же». И на душе становится легче. При этом своим доверием и своей оценкой она высоко поднимала нравственную планку именно для нас самих, – ох как непросто потом было ей соответствовать, и, конечно, нельзя было разочаровать. Даже когда она просто звонила, я всегда внутренне собиралась, приводила в порядок свои мысли. И так было со всеми в моем окружении.

– Как в ней совмещались романтичность и чувствительность поэта и такая сильная, мудрая личность? Есть те, кто свои качества приобрел в процессе жизни, учебы, общения. Но ей, я убеждена, это дано от бога. Она могла быть резкой, решительной, и тут же повернуться к тебе со всей нежностью и женственностью. И все так органично, естественно. А ее чувствительность… Как тонко она замечала все вокруг, как внимательна была к подробностям и нюансам! В песне «Маруся-жан» – главная тема о том, как я люблю и боготворю своего мужа, а ведь мы никогда с ней об этом не говорили. Мне кажется, даже не все наши близкие замечали мои чувства, а она сумела. Даже книгу «Извилистая стезя бизнеса» о нашей компании она написала с такими глубокими замечаниями, наблюдениями и выводами, что мы сами удивлялись потом.

Поэтому, когда она приезжала к нам домой, мы так старались и готовились, зная, что она все замечает: как приготовлены блюда, как сервирован стол, как украшен, как кто выглядит… Не только наши сыновья и снохи, но и внуки готовились по-своему. Она всех нас любила, но мы даже немного спорили, кого она любит больше. Хотя в последнее время я порой думала, что ей хотелось бывать у нас чаще из-за того, что очень уважала моего мужа Каната, знала весь его путь и его принципы.

– Она очень любила, просто как-то по детски, получать и дарить сувениры, но особенные, со смыслом, долго их выбирала. Любила, когда ей что-то дарили дети, очень ценила эти поделки. Со своими детьми, внуками была просто как плюшевая игрушка, – все им позволяла и любила с ними общаться, отставляя в сторону все свои важные дела, предоставляя им полную свободу. И сейчас эти ее житейские уроки мы вносим в свою жизнь, устраивая дома большие семейные вечера, которые ведет кто-то из детей, устраивая целые шоу.

– Когда она ушла, мы каждый день находили приметы ее присутствия в нашей жизни, фотографии, вещи, подарки, книги, письма, автографы. Все это мы храним. Она всем нам писала напутствия со всей серьезностью, даже детям. Например, Ерасылу (а ему тогда было 7 лет): «Ерасыл, расти настоящим гражданином, будь достойным своей фамилии». Сегодня он очень дорожит этим письмом. Вся наша семья дорожит памятью этого удивительного человека, прекрасного друга, великой поэтессы нашей страны.

Стихи Фаризы Унгарсыновой:

На взмыленном коне стремлюсь к черте заветной.
Джигиты отстают – мне страшно – не смешно:
одно – победу намечать в тиши ночной,
другое – взять и стать с победою заметной.
Но то, что было страшно и запретно,
вдруг стало явным, в споре расковав,
и безмятежности мечтательных забав
мне не вернуть, да и пытаться тщетно.
Теперь беру домбру, и весь пустынный зной
песчинкой каждой накаляет песню,
уже рукой подать до поднебесья,
чтобы лететь недостижимой и... одной.
И жаль, нельзя раздумать, повернуть.
Туда лететь одной?! Какой несчастный выбор!
Когда последний друг, джигит, соперник выбыл,
найдутся ли слова прославить этот путь.

* * *

Снова день спокоен и печален,
но гоню судьбы моей челнок,
не предвидя, будет ли причален,
или вечно будет одинок,
в леденящих волнах одинок...
Невозможно в жизни повторенье,
и сквозные ветры ноября
унесли мое стихотворенье
о любви.
Прощальная заря
оборвалась стужей ноября.
И зачем в душе огонь священный
хладен, как осенняя листва, -
мне вздохнуть не хватит всей вселенной -
с ярым солнцем я хочу родства,
с белым светом я хочу родства.

И когда мой взгляд высокомерно
проскользит, хоть ты его искал,
я спасаюсь тем, что ты, наверно,
видишь сквозь грудную клетку шквал.
В моем сердце буря, ливень, шквал.
Мы с тобой бездумно и покорно
приняли случайность за судьбу.
Я цепляюсь выветренным корнем
за тебя, но словом не зову.
За собой по жизни не зову.
И гудит в груди тоска сквозная,
и живу невольницей рутин,
и смеясь с другим, и точно зная,
равный свету солнца ты один.
Нет тебе подобных, ты – один.

* * *

Разгул цивилизованного шума
пошлем к чертям! Сбежим! Вот родники
целуются с землей, как пух, легки.
Зовут к себе стоцветных гор верхи.
Погоню скучных дел опередила дума.
Эпический батыр позвал меня на край
земли – оседлан вороной двукрылый –
я нежная красавица, мой милый,
мне без тебя весь этот мир постылый –
пустыня... Пеклом был прохладный рай.
Искрятся небеса в копытах аргамака,
а дикое зверье попряталось в лесах.
Летим в созвездие Весов, и на Весах
взлетела чаша тишины и мрака.

Я вся твоя, я – вещество любви,
ты есть, и нет других мужчин на свете.
Зов хитреца освистан – свищет ветер,
а ты меня хоть на костер зови!
Луна – прикол; привяжем вороного!
Прозрачны мы, от счастья не пойму,
о чем я плачу звездами во тьму,
над чем смеюсь?.. Смеюсь и плачу снова.

Задать вопрос автору