Память в сердцах людей

В нашей сегодняшней рубрике «Большая дата» нет никакого преувеличения. В этом году исполнилось 80 лет со дня рождения известного ученого, доктора физико-математических наук, профессора Игоря Федоровича Жеребятьева. К сожалению, его уже нет с нами, но благодарная память о нем сохранилась в сердцах тех людей, с кем рядом он самоотверженно трудился на благо казахстанской науки, в ком воспитал непреходящую любовь к занятию наукой. Сегодня мы поделимся с нашими читателями многими теплыми воспоминаниями об этом замечательном человеке.

Лариса Федоровна Жеребятьева, супруга. Кандидат педагогических наук, доцент кафедры общей физики.

Понятно, что Ларисе Федоровне тяжело вспоминать некоторые эпизоды. Но все же, вспоминая, мы словно оживляем того, кто нам дорог. Недаром говорится, что память согревает человека изнутри. И человек жив, пока его помнят. Воспоминания супруги дают нам представление о том, каким был в жизни этот известный казахстанский ученый.

Мы познакомились в 1966 году, когда Игорь был научным сотрудником, а в 68 году  он стал уже старшим научным сотрудником проблемной лаборатории при кафедре общей и молекулярной физики. А я только приехала после окончания ленинградского института по распределению в Алма-Ату и попала на эту же кафедру. Познакомились, и оказалось, что у нас много общих интересов: например, мы оба любили ходить в горы, нам нравились одни и те же фильмы, мы любили ходить в театр. И я поняла, что это очень порядочный, честный, внимательный, эрудированный человек. В общем, родственная душа. Через 7 месяцев мы соединили наши судьбы и почти 26 лет прожили душа в душу. А если и случались какие-то ссоры, то незначительные. Этому способствовало его удивительное чувство юмора. Скажем, я из-за чего-нибудь рассержусь на него, а он – раз! – переведет все в шутку и снизит градус моего кипения своим юмором. Так, мой папа был военный, и я родилась и долго жила в Грузии. Готовлю национальное блюдо аджапсандали, а он тут же шутит: «О, аджап-туфля! Конечно, вкусное блюдо, но приготовь, пожалуйста, что-нибудь другое».  Шутки рождались мгновенно и всегда к месту.

В 1971 году  вместе с Алексеем Тимофеевичем Лукьяновым, который был старшим товарищем, тоже кандидатом наук, руководителем проблемной лаборатории, они организовали кафед­ру прикладной математики и перешли на другой факультет. Кстати, у них уже тогда были тесные связи с МГУ и Киевским институтом математики, что, конечно же, способствовало успешной деятельности. Позднее Игорь Федорович очень тесно сотрудничал со Всесоюзным институтом авиационных материалов для которого его группа рассчитала композитный материал, экспериментальный образец которого полетел в космос с кораблем «Буран». А я узнала об этом только после защиты докторской диссертации (это была секретная информация).  На вновь организованной кафедре ему надо было читать лекции. И я помню, как он тщательно готовился к этим лекциям и семинарам. Вначале даже пару раз читал лекции передо мной и потом разбирали: на чем надо сделать акцент, как вызвать студентов на дискуссию (я заканчивала пединститут, и у меня уже был опыт чтения лекций и проведения семинаров).

Он был безраздельно предан науке и любил студентов, которые у него учились, защищали под его руководством курсовые, дипломные работы, а потом оставались с ним работать.  Мы жили тогда рядом с университетом: их кафед­ра находилась на химфаке, на улице Космонавтов. Игорь Федорович нередко приходил на обед с кем-нибудь из своих ребят. Он знал, что его всегда дома ждет обед. Позвонит: «Мы сейчас с Юрой придем». Подкопаев Юрий Леонидович был у него студентом, потом соискателем, защитил под его руководством диссертацию на звание кандидата физико-математических наук. Они дружили, ездили вместе на рыбалку. Часто бывал у нас на обедах Кайрат Кенжетаев. Иногда приходил с Сашей Муном, который, как и Кайрат, позже защитился у Игоря Федоровича, с Сашей Березовским…  На стол ставилось все, что было в доме. Но при этом никакого панибратства ни от кого я не видела, только уважение: ребята его очень любили. Я была знакома практически со всеми коллегами и соискателями мужа. Вообще, у них была очень дружная кафедра.

Когда супруг скоропостижно умер – осложнение после гриппа, буквально за две недели сгорел – вся кафедра была в шоке. Во время прощания в актовом зале мехмата многие студенты и аспиранты плакали. На похоронах впереди процессии ехала милицейская машина с сиреной, и Юрий Леонидович Подкопаев сказал тогда: «Пусть город знает, кого он теряет».  Многие говорили, что ценили его за принципиальность, за его человеческие качества, за необычайное чувство юмора, за жизнелюбие. Это был человек позитивный, с разносторонними интересами: отлично играл в футбол, настольный теннис, был страстным рыбаком. Сыновей начинал брать на рыбалку с пяти лет. Смеясь, рассказывал мне, как, будучи аспирантом, они поспорили с аспиранткой консерватории имени Курмангазы, кто из них больше вспомнит опер одного из композиторов. И он выиграл это пари. Никогда не забуду, как Игорь Федорович мог мне ночью пропеть какие-то отрывки из оперных арий.

Практически весь его научный и профессиональный путь проходил уже на моих глазах. У него в семидесятые годы было несколько изобретений, которые были представлены на ВДНХ СССР и на ВДНХ КазССР и отмечены грамотами и медалями. Были опубликованы две научные монографии, более сотни научных трудов. Он награжден медалью к 100-летию со дня рождения Ленина, медалями победителя соцсоревнований, почетными грамотами Министерства высшего и среднего специального образования Каз ССР. И при этом он ни на работе, ни дома не сторонился никакого другого дела: вместе со студентами мог таскать столы и парты. Когда мы купили дачу, то пришлось многое переделывать, и супруг весь отпуск стучал молотком. Похудел на 8 кг… Это был настоящий советский интеллигент, культурный и начитанный. От Игоря Федоровича никто никогда не слышал  грубого слова, а самым крепким его выражением было «елы-палы». Когда у нас появилась машина, его коллеги говорили: «Ну, теперь вы вспомните крепкие русские слова». Но он так и не начал их употреблять.

Игорь Федорович никогда не добивался каких-то должностей, вообще не был карьеристом. Это был ученый в самом полном понимании этого слова. 10 лет исполнял обязанности заведующего кафедрой, а после защиты докторской был избран на эту должность. Он был ученым секретарем одного из специализированных советов университета, председателем методбюро факультета. Но когда Мейрхан Мубаракович Абдильдин в 1988 г. был избран на должность ректора, он попросил Игоря Федоровича быть ученым секретарем университета. После долгих уговоров он согласился и так до конца и оставался в этой должности уже и при следующем ректоре К.Н. Нарибаеве. Я помню, как он переживал падение престижа науки в 90-е годы, как старался сохранить кадры на кафедре. Возможно, этот стресс и послужил причиной болезни, по словам врачей.

Я счастлива, что мне судьба подарила такого человека. Он был любящим и заботливым сыном, преданным и внимательным мужем, замечательным, строгим и ответственным отцом. Дети его очень любили. Впрочем, точнее говорить: мы его любим и будем помнить, пока живы, он рядом с нами всегда и во всем. Как настоящий мужчина, он построил дом, посадил не одно дерево, вырастил двух замечательных (позволю себе это сказать), порядочных и образованных сыновей. Уверена, что он мог бы еще много чего доброго сделать. Нам его очень не хватает...

«… Вы являетесь одним из организаторов проблемной лаборатории математического моделирования и кафедры прикладной математики. Результаты Ваших научных исследований, связанные с решением задач тепло- и массопереноса с подвижными границами, известны за пределами нашей республики и успешно используются в народном хозяйстве.

       Вы вносите большой вклад в дело подготовки  и воспитания научно-педагогическиз кадров. Неутомимая энергия, требовательность и принципиальность снискали Вам уважение Ваших учеников и коллег….»

             Из поздравления И.Ф. Жеребятьеву коллектива Казахского ордена Трудового Красного Знамени  Государственного университета им. Кирова с 50-летием со дня рождения

и 25-летием научно-педагогической деятельности.

Жания Яхияевна Аубакирова,

ректор консерватории

им. Курмангазы,

всемирно известная пианистка,

профессор, лауреат многих

международных конкурсов

и ордена «Парасат»

(орден Благородства).

Жания Яхияевна среди музыкантов, коллег-преподавателей, близких людей известна как бескомпромиссный перфекционист. Но в обычной жизни это – очень светлый и отзывчивый человек. Вокруг нее всегда немало позитивных и содержательных людей. Поэтому так важны ее воспоминания о том, в какой семье росла и формировалась личность известного ученого – Игоря Федоровича Жеребятьева.

– Это была очень культурная и интеллигентная семья. Мы нередко видели отца Игоря Федоровича у нас дома, ведь с моим папой Яхией Аубакировичем, когда он был проректором КазГУ, они долгие годы работали бок о бок.

Впервые мы увидели Федора Алексеевича в далекие 60-годы, когда вместе с нашими родителями выезжали в зону отдыха АИНХ на озеро Иссык-Куль. Федор Алексеевич всегда ходил в окружении людей, со своей «свитой», как Сократ со своими учениками. Это были коллеги, друзья, молодые преподаватели и аспиранты. Он уже был в солидном возрасте, седовласый. Мне он запомнился как очень добрый, внимательный, веселый, с прекрасным чувством юмора человек. Непременным атрибутом его внешнего вида на отдыхе была рыболовная удочка. Он угощал всех детей мелкой сушеной рыбой – чебачком. В родительском доме мы часто видели его в качестве почетного гостя. Он в совершенстве владел казахским языком, и это придавало незаурядный шарм его необыкновенному, величественному облику.

Наш отец очень уважал своего коллегу. С удовольствием подчеркивал, что Федор Алексеевич воспитал целую плеяду выдающихся экономистов страны. Знаю, что в 2004 году в стенах КазНУ им. аль-Фараби (ранее – КазГУ) была проведена международная конференция, посвященная 100-летию со дна рождения Жеребятьева Федора Алексеевича. Это мероприятие – дань памяти основателю экономической и научной школы Казахстана. Согласитесь, это о многом говорит. Но он и как человек был замечательным. Какой личностью можно было стать, имея такого выдающегося отца? Только такой, какой стал Игорь Федорович. Выдающимся ученым, открытым и порядочным человеком с уважением к стране, которая была его родиной.

Эту семью, отца и сына Жеребятьевых, знают по крайней мере четыре поколения казахской интеллигенции. Не только знают, но и почитают.

Семен Яковлевич Серовайский,

доктор физико-математических наук, профессор.

Семен Яковлевич – один из тех людей, кто был рядом с Игорем Федоровичем многие годы. Его рассказ поможет нам воссоздать полную картину об этом преданном науке ученом и настоящем человеке.

– Об Игоре Федоровиче я впервые услышал вскоре после того, как поступил на мехмат КазГУ. Один мой знакомый, обучавшийся там ранее, как-то сообщил мне, что есть на мехмате один великолепный преподаватель. А чтобы я хорошо запомнил, о ком идет речь, он добавил: у него такая характерная лошадиная фамилия (почти по Чехову!) – Жеребятьев. И когда через пару лет мне довелось самому слушать лекции Игоря Федоровича, я убедился, что это действительно один из лучших преподавателей мехмата.

Игорь Федорович читал нам курс лекций о математическом моделировании задач с подвижными границами. Это когда рассматривается, например, одновременно жидкое и твердое состояние вещества (вода и лед), причем граница раздела этих состояний меняется со временем (происходит таяние или, наоборот, обледенение). И вот несколько лет назад я стал работать над математическим моделированием процесса антибиотикорезистентности. Это чрезвычайно актуальная проблема медицины, связанная с адаптацией бактерий к действию антибиотиков. А потом как-то в разговоре с одним медиком услышал про гормонорезистентность – падение эффективности гормонотерапии при лечении некоторых видов онкологических заболеваний. И меня сразу же осенило! Гормонорезистентность, с одной стороны, подобна антибиотикорезистентности – в обоих случаях наблюдается снижение эффективности лекарственных препаратов. Но с другой стороны, рост опухоли в чем-то напоминает процесс обледенения… А ведь это же в точности то самое направление, о котором нам рассказывал Жеребятьев! Сорок лет эта информация сидела где-то в глубине сознания. И вот теперь оказалось, что ею можно воспользоваться для математического моделирования развития опухоли. Каким же должно быть мастерство преподавателя, чтобы после стольких лет его лекции оказались крайне полезны для исследований, проводимых в, казалось бы, совершенно другом научном направлении!

Что еще характерно для Игоря Федоровича? Большинство наших преподавателей, среди которых немало действительно серьезных ученых, занимаются собственными научными изысканиями сами по себе. А вокруг Жеребятьева всегда было много учеников. Он обладал редким талантом приобщать к научным исследованиям молодежь. Игорь Федорович смело включал в свои научные проекты толковых ребят. И из них со временем получались умелые специалисты, способные добиться серьезных результатов. Со многими из них я и сейчас поддерживаю близкие отношения. Жаль только, что развал Советского Союза и плачевное состояние науки в девяностые годы привели к тому, что лучшие ученики Игоря Федоровича уже не работают в системе науки и образования. Однако привитые Жеребятьевым знания и умение самостоятельно думать, позволили им найти себя в других сферах деятельности.

Игорь Федорович ушел так рано… Но он много успел сделать. И благодарная память о нем должна сохраниться надолго.   

Валерий Петрович Карякин,

старший преподаватель Каз ГНУ.

Я знал Игоря Жеребятьева не со стороны науки, которой он серьезно занимался, а больше со стороны простой обыденной жизни. Помню, как состоялось наше первое знакомство в 1954 году на студенческих сельхозработах. Он, кстати, не сторонился простой работы и делал все, чем бы ни занимался, со всей серьезностью. А потом продолжили наше знакомство и дружбу на спортивных и других мероприятиях. Игорь любил футбол и замечательно, по моему мнению, играл в него с азартом. В более зрелом возрасте на смену футболу пришла рыбалка, которой он посвящал свободное время со своими сыновьями.

Мы иногда вместе смеялись: если бы не наука, без которой он не мыслил своей жизни, то, возможно, Игорь стал бы отличным футболистом или, еще лучше, – профессиональным рыбаком. С потрясающим чувством юмора, честный, спокойный, выдержанный, не способный на подлости, Игорь Федорович Жеребятьев был хорошим другом не только мне. А я называл его именем Егор – мне казалось, оно ему больше подходит. Пару раз мы с ним в небольшой компании ходили пешком через горы на Иссык-Куль где вместе с нашими семьями славно и от всей души отдыхали. Наши дети дружили и продолжают дружить.

Потеря моего друга Егора была и остается для меня утратой дорогого человека. Наша семья помнит и чтит память о нем.

Кайрат Кенжетаев,

кандидат физико-математи­ческих наук, студент, ученик, аспирант

и сотрудник Игоря Федоровича Жеребятьева с 1971 по 1991 гг.

Впервые я встретился с Игорем Федоровичем в 1971 году, будучи студентом 3-го курса механико-математического факультета КазГУ им. С.М. Кирова. При распределении попал в группу студентов на вновь созданную кафедру прикладной математики, где заведующим был Лукьянов Алексей Тимофеевич.

Нам сразу предложили темы курсовых работ, которые мы должны были защитить в конце учебного года. Я выбрал тему из того списка, где руководителем был Игорь Федорович Жеребятьев. И с того момента моя дальнейшая жизнь была очень тесно связана с Игорем Федоровичем. Его интересовала не только работа над поставленными перед нами задачами, но и наш быт (многие из нас жили в общежитии), как мы отдыхаем, как проводим свободное время. Он нередко приглашал нас в походы в горы вместе с другими сотрудниками проблемной лаборатории математического моделирования. Для нас, студентов, он был и остается не только нашим преподавателем и руководителем наших курсовых, дипломных работ и кандидатских диссертаций, но ко всем нашим проблемам относился как родной отец. Так и мы его воспринимали.

Я очень счастливый человек, потому что имел возможность общаться близко с такими людьми, как Игорь Федорович и Лариса Федоровна Жеребятьевы. Это прекрасная семья, и их взаимоотношения всегда были примером для подражания. Я знаю, как он любил своих сыновей. Вместе с Ларисой Федоровной они вложили много в воспитание и обучение Дмитрия и Андрея, которыми нельзя не гордиться.

Игорь Федорович ставил перед своими аспирантами задачи, которые имели особый физический смысл и требовали решения проблем именно в этот момент. Он очень хорошо знал физику процесса, и поэтому мы не тратили много времени на постановку задачи, – в основном занимались разработкой методов решения проблемы. Все задачи, которые мы решали, имели важное практическое применение. Например, я занимался расчетами процесса затвердевания титановых сплавов. И результаты расчетов по нашей математической модели и ее программной реализации использовались во Всесоюзном институте авиационных материалов в Москве – для титановых сплавов, применяемых в самолетостроении.

Для Игоря Федоровича была важна не защита диссертации как таковой, но постановка проблемы и ее решение. И самое главное, подтверждение корректности результатов расчетов теми, для кого они предназначены. Наверное, поэтому многие его аспиранты защищали диссертации после продолжительного процесса работы над ней. Но я считаю, что это был очень правильный подход к построению научно-исследовательской работы. Это продолжение основной идеи Алексея Тимофеевича Лукьянова. Он вначале создал проблемную лабораторию математического моделирования, где решались конкретные физические проблемы, проведение тестов, для подтверждения правильности расчетов, и затем внедрение результатов на реальных объектах исследования.

Игорь Федорович слишком рано ушел из жизни. Он всегда был верен этой системе подготовки специалистов на кафедре прикладной математики, заведующим которой являлся.

Урок принципиальности

Юрий Леонидович Подкопаев,

кандидат физико-математи­ческих наук,

студент, ученик, аспирант и сотрудник

Игоря Федоровича Жеребятьева

Это было в середине 70 годов. Я закончил университет, защитил дипломную работу, научным руководителем был Игорь Федорович Жеребятьев. Начал работать на кафедре прикладной математики и в проблемной лаборатории математического моделирования. Заведующим кафедрой и завлаборатории был А.Т. Лукьянов, авторитетный ученый, но требовательный администратор. Игорь Федорович  и на кафедре, и в лаборатории для всех сотрудников был неформальным лидером, практически любой вопрос можно было решить с ним.

Дисциплина в лаборатории, как и во многих советских НИИ, была далека от железной. Кто-то иногда опаздывал на работу, кто-то мог пораньше уйти или задержаться с обеда. Для повышения дисциплины изредка Алексей Тимофеевич устраивал проверки. Потом следовали оргвыводы. В одну из таких «облав» я опоздал на работу. Было очень неприятно и стыдно выслушать резкие слова Лукьянова. В середине дня встречаю Игоря Федоровича. А у нас к этому времени уже сложились почти дружеские отношения, хотя он был старше и был моим научным руководителем. Он мне говорит: «А я знал, что будет проверка». У меня буквально вырвалось: «А что ж вы не сказали?». На что после некоторой паузы прозвучал ответ, от которого мне стало стыдно за свой вопрос: «Тогда я должен был всем сказать». И не нужно рассуждений о том, что работа есть работа, а дружба – дружбой. Порядочность и принципиальность – этими чертами он был наделен в полной мере. И за это его, в частности, очень любили в коллективе. А молодежь, и я в том числе, брала  с него пример.

Горы зимой

Игорь Федорович любил горы. Он знал, куда можно пойти, что взять с собой, как спланировать поход. Зная, как это хорошо, будучи открытым и добрым человеком, как он мог не поделиться этим с окружающими? А я не коренной алмаатинец, практически, дальше Медео нигде и не был.  И вот, Игорь Федорович собирает команду и приглашает меня.  Утром с рюкзаком и лыжами садимся на автобус №5 и едем до остановки ДО «Просвещенец». По тропе вдоль речки Батарейки три часа вверх  и снова вверх до Кок-Жайляу. Тяжело, устали, но открывается такой сказочный вид! А воздух, один раз вдохнув который, уже никогда не забудешь. Встаем на лыжи и по снежной целине по пологим склонам по известному нашему лидеру маршруту вниз. Через пару часов привал, котелок чаю, бутерброды, и оказывается, если нет ветра, то на морозе можно снять рубашку и загорать! День прошел так, что, кажется, лучше быть не может.  Спасибо, Игорь Федорович, что показал и научил!

Рыбалка

Нашим любимым отдыхом была рыбалка. По 5-6 человек мы выезжали на берег Капчагая. В то время это былопустынное водохранилище: еще шел процесс заполнения. Иногда можно было прожить три дня и не встретить ни одного человека. Азартный процесс ловли рыбы, вечерняя уха, сто грамм, разговоры под звездами. Очень дружеская обстановка. У такой компании нет начальника, он не нужен. Но все равно есть тот, чье слово более весомо, чье суждение более мудрое, то есть лидер. Игорь Федорович был таким лидером, с которым спокойно, интересно доброжелательная атмосфера.

Рыбалка – почти лотерея: поймаешь – не поймаешь, много или мало. С подачи Игоря Федоровича рыбалка заканчивалась следующей процедурой дележа. Улов раскладывался на более-менее равные кучки, один из нас отворачивался, второй за его спиной показывал на одну из кучек и спрашивал: кому?. Отвернувшийся называл любое имя. Вторая кучка, второе имя и т.д. Нет неудачников, очень по-дружески. Особенно такая процедура впечатляла тех, кто впервые поехал с нами и не очень умел ловить.

Наука

Наука была делом всей его жизни. Его по-настоящему интересовали вопросы математического моделирования: глубокое понимание физики процесса, построение систем уравнений, описывающих процесс, решение систем уравнений, анализ результатов. Собственные исследования в этой области, знание последних достижений коллег у нас в стране и за рубежом плюс способность изложить свежие результаты понятным, доступным языком (что дано не каждому ученому) вылились в курс лекций по математическому моделированию, прочитанный на протяжении нескольких лет на факультете прикладной математики КазГУ. Он щедро делился своими знаниями, временем со своими учениками, соискателями, в числе которых посчастливилось быть и мне.   

Задать вопрос автору