Несомый временем

Джамбул Джабаев – великий казахский акын и советский поэт, лауреат Сталинской премии второй степени (1941). Джамбул по праву считается патриархом казахской поэзии.



Для того чтобы оценить произведение – нужно отойти подальше. Чем больше дистанция, тем объемнее восприятие. Главное здесь не переборщить – вовремя остановиться, покуда воображение не начало довлеть над восприятием. Человек – тоже произведение. И его – не оценишь сполна, пока не отдалишься на расстояние. Но в случае с человеком отходить никуда не нужно. Стой, где стоишь. И смотри, как всесильное Время относит свое произведение все дальше и дальше в невозвратное прошлое.

Джамбул Джабаев пришел к нам из черно-белой эпохи строительства социализма. Вместе с Турксибом, колхозами, Декадой казахского искусства в Москве (столице нашей Родины!), великой мудростью великих вождей, солнцем новой жизни, всеобщим счастьем трудового народа, аэропланами и паровозами, пионерами и партийными съездами, электрификацией и торжеством конституции.

Обласканный и обожествленный, он закончил жизнь апофеозом, связанным с идеологическим участием в самых тяжелых боях Отечественной войны. Уверен, что его поэтическое послание блокадному Ленинграду (эти распахнутые, как объятия старого отца строчки – «Ленинградцы, дети мои!») – навсегда останется в анналах антологии всемирной поэзии. Каждый раз, бывая в Ленинграде-Санкт-Петербурге, я захожу в небольшой проулок, который тянется от знаменитого БДТ, за Лештуков мост. Переулок Джамбула появился на карте Северной столицы России вскоре после кончины поэта и сохраняется там до сих пор. Сам бронзовый акын в маленьком скверике стал главной достопримечательностью этой древне-питерской коммуникации.

Но большинство топонимов, связанных с жизнью Джамбула, появилось гораздо раньше его ухода из жизни. Достаточно вспомнить, что Джамбульская область (оставшаяся доселе) и город Джамбул, областной центр (ставший Таразом уже во времена тотального переименования), появились на карте Казахстана еще в 1939 году. Какие же таланты должен иметь поэт, чтобы его имя присваивалось географическим объектам еще при жизни? И много ли таких поэтов можно припомнить еще?

Торжество плодотворной старости Джамбула почти затмило достижения его бурной молодости. Его длинная жизнь пережила саму себя. Думаю, что многих «удивит» тот факт его биографии, что он – ровесник Абая. Абай родился 10 августа 1845 года, а Джамбул – 28 февраля 1846-го. Он взял домбру в юном возрасте. А к исходу века уже полновесно гремел на тоях и айтысах. Так что в 1913 году, когда в Верном, как и повсюду по Империи, проходили торжества по поводу 300-летия дома Романовых (которому оставалось жизни всего-то несколько лет), Джамбул по праву считался патриархом казахской поэзии и был среди почетных гостей. И кто тогда думал, что у этого заслуженного аксакала жизнь, по существу, только начинается?

Само рождение Джамбула было песней для истинного кочевника. Западнее Балхаша, над песчаной равниной Сексеулдала пузырится один из последних всплесков альпийского горообразования – сопка Жамбыл (Джамбул) абсолютной высотой всего в 972 метра. Вот тут-то, в семействе Жапы и Улдан из подрода Екей (рода Шапрашты) и родился мальчик, которому суждено было прожить почти столетие и стать пламенным певцом родного края и советской власти.

Говорят, что в тот момент его родителям с сородичами как раз пришлось бежать в степь от преследовавших их кокандцев. Так что Улдан рожала в суровых полевых условиях – в метель, промеж прикрытых кошмами верблюдов. А имя мальчику дали в честь единственной топографической доминанты тех мест – горы Джамбул (Жамбыл). Это уже позже, когда слава о Джамбуле расплывется по 1/6 земного шара, появится мнение, что это гора названа в честь акына, а не наоборот.

В ночь у подножья Джамбула-горы,
Сжавшись комочком у снежной норы,
Мать моя, рабскую жизнь кляня,
В стонах и муках родила меня.
Молча собрался голодный аул,
Дали казахи мне имя Джамбул.

Джамбул был истинным сыном Времени и умел этим пользоваться. А время умело пользоваться Джамбулом. Оттого-то сборники его произведений, издающиеся в последние годы, заметно тоньше фолиантов, выходивших при его жизни. Многое из написанного великим акыном сегодняшние составители пытаются если не вычеркнуть, то, по крайней мере, стыдливо позабыть. Или переложить на совесть переводчиков. И их можно понять. Ну не ставить же рядом с истинными поэтическими шедеврами, такие, например строки, какими сопроводил Джамбул процесс над Зиновьевым-Каменевым:

«Первую собаку – Троцкий зовут,
Каменев – зовут собаку вторую,
Третьего пса Зиновьевым кличут.
С ними подлая свора
Вонючих шакалов,
Барахтавшихся в змеиной яме,
Где смертью пахнет,
Где смрад и падаль…». И т.д.

Или как относиться к его многочисленным здравницам, типа:

«С именем Сталина радость пришла!
С именем Сталина степь зацвела!».

Если учитывать, что произведения эти выходили самыми массовыми тиражами в наиболее читаемых партийных СМИ Советского Союза, нетрудно понять секреты всенародной известности нашего акына.

Популярность и обаяние Джамбула привлекало к нему немало читателей и почитателей со всех краев Советского Союза. Под конец жизни он был такой же достопримечательностью республики, как озеро Боровое и алма-атинский апорт. Вспоминаю художницу Марию Сергеевну Лизогуб, которая, совсем юной, специально приехала в Казахстан из Киева, дабы только повстречаться с Джамбулом. Не знаю, о чем они разговаривали со знаменитым старцем, но домой девушка не вернулась и сама до глубокой старости прожила в Алма-Ате.

Джамбул жил в родном колхозе, недалеко от Узун-Агача, где в 1936 году, в яблоневом саду, для него специально построили дом. И не очень охотно выезжал за его пределы. Известно, что после триумфального возвращения из Москвы, куда он ездил вместе со звездами казахского искусства, он отверг предложение поселиться в столице Казахстана. Так что народная тропа в родной колхоз Джамбула не зарастала ни на минуту. Еще до того, как рассыпаться по стране многочисленными памятниками в бронзе, акын сам был памятником. Памятником «победившему социализму».

Кого больше было в толпе поклонников – искренних ценителей творчества акына, живого классика, или политических паломников, жаждущих засвидетельствовать почтение автору стихотворных обращений к Вождю народов – вопрос. Как и то, что думал об этих посетителях сам Джамбул. Ведь мы знаем лишь икону и, по существу, очень мало представляем себе противоречивую душу человека, прожившего век, и акына, с успехом творившего при всех режимах.

…По завещанию его похоронили в том самом яблоневом саду, рядом с домом. Джамбул, понимая, что могила превратится в место паломничества, решил таким образом огородить от чрезмерной суеты свое родовое кладбище. А сам дом стал музеем Джамбула, еще одним даром патриарха своим потомкам. И не только духовным, но и прямым. Составляющим ныне костяк научных и музейных работников.

Предчувствие не обмануло Джамбула – тропа к его дому и его могиле не зарастает и поныне. Хотя вряд ли он мог предугадать, что страна, которую он с таким упоением любил и воспевал в последние десятилетия жизни, канет в область воспоминаний. И Время вновь иронично крутанет всем и всеми. И он, великий акын Джамбул Джабаев, после смерти сделается еще и… святым. Одним из местночтимых «Пяти Ата». И к нему, вместе с почитателями таланта, потянутся со своими болестями новые паломники, относящиеся уже к внукам и правнукам. А рядом с его святым прахом, по древней традиции, захотят упокоиться другие…

Снимки сделаны в переулке Джамбула (Санкт-Петербург), доме-музее (село Джамбул) и на улицах казахстанских городов.

В материале использованы архивные фото Джамбула, сделанные при его жизни.

Задать вопрос автору