Небожитель

Арман Мурзагалиев – скрипач от Бога. Уже в пять лет он поражал взрослых музыкантов тем, что все время подсказывал, когда вступать, и запросто корректировал ритм. 

Арман Мурзагалиев – это на самом деле явление. Он не попадает ни под какие рамки. Потому что на сцене не только играет на скрипке. Он там дышит, живет. И живет с удовольствием. Музыканты оркестра улыбаются, вовлеченные в этот драйв. Он как раз и есть то, что американцы и европейцы называют словом «органик» – натуральный и естественный на сцене, при этом абсолютно не органичен в быту и ежедневной жизни здесь, на Земле. И из этого я делаю вывод, что Арман – небожитель. Этот парень с длинными, как у Паганини, волосами и взглядом, обращенным внутрь себя, существует где-то так высоко, куда нам доступа нет. Совсем. Мы можем только соприкоснуться с этим на короткое время и приподняться повыше в те самые моменты, когда он играет на скрипке.

Еще в детском саду Арман организовал свою вокально-инструментальную группу. Проводил там какие-то кастинги, раздавал детям совки, лопатки, ведра в качестве музыкальных инструментов, репетировал. Примерно тогда же в его жизни появилась и первая скрипка. Она была предопределена судьбой. По материнской линии он из династии Шаниных, откуда вышел первый казахский театральный режиссер Жумат Шанин. В семье всегда были актеры, певцы и музыканты, и среди них был скрипач – Раупбек Шанин. Он невероятно рано ушел из жизни, но те, кто остался, сохранили его любовь к музыке.

Касымхан Шанин – дед Армана – был актером театра и кино. Он сказал как-то вслух: когда родится внук, я хочу, чтобы он играл на скрипке. Мама Армана это запомнила. Внук родился и до пяти лет ни на чем не играл, но как-то летом, когда он гостил в Чимкенте у любимой бабушки, она купила ему в сельском магазине неказистую скрипку. Арман сразу взял ее правильно, будто знал как, и прижал к подбородку. Струны были грубые, жильные, смычка не было и вовсе, но то, что он ворвался во двор с инструментом, произвело фурор. Дети обступили его и замерли, и в этот самый момент Арман понял раз и навсегда, что значит быть в центре внимания, и то необыкновенное волшебство нахождения перед публикой.

Дальше было поступление в байсеитовскую школу. На вступительном экзамене его попросили простучать ритм, пропеть, что-то повторить. Он долго не мог сообразить, что же такое происходит... примитивное такое, а когда понял, то жутко оскорбился. Влез на сцену и с жаром принялся исполнять песню про «раскудрявый клен зеленый, лист резной». Это было смешно. Комиссия с хохотом сползла под стол всем составом, но стало понятно, что этот малыш – самородок. Потом все поздравляли маму, и так началось вступление Армана Мурзагалиева в мир музыки.

Ни один талант в мире не освобождается от тяжелой работы. Никогда. Учителем Армана стала Светлана Алиакбаровна Абдусадыкова. Блестящий педагог, замечательный человек, выпускница славной Гнесинки. Главное, что она ему дала, как считает Арман, – это умение и желание трудиться. Одиннадцать лет беспрерывного тяжелого труда при полном отсутствии детства – это что-то да значит. И еще, она всегда говорила с ним, как со взрослым.

Однажды он опоздал на урок. Ушел к другу на День рождения и опоздал. Когда прибежал в класс, думал, что там никого не застанет. Но педагог была на месте. Арман испугался, поскольку темперамента она была необыкновенного. Но в этот раз Светлана Алиакбаровна, спокойно спросив Армана, где он был и почему опоздал, сказала ему: «Ты и на Дне рождения у друга не посидел по-человечески, и на урок опоздал. Нужно уметь решить, что в данный момент на самом деле является важным, и делать что-то одно». С тех пор Арман не разбрасывается. Если заниматься, то заниматься, отдыхать, так отдыхать. Потом, кстати, Арману как-то пришлось выбирать между скрипкой и... футболом. Он стал, вдруг, играть в футбол, причем играть так, что встал вопрос о переводе его в спортивную школу. Видимо, это как раз и есть тот случай, когда талантливый человек талантлив во всем. Он выбрал музыку.

В московскую консерваторию Арман поступил слету. Арман ничего не боялся. Он приехал настолько подготовленным и уверенным в себе, что никаких сомнений у него просто не было. А потом его сразу же забрали в армию, где первые четыре месяца он прослужил в военно-инженерном училище радиоэлектроники в Воронеже. Оттуда его отозвали в Москву в ансамбль песни и пляски, с которым он объехал почти всю страну, а после службы вернулся в консерваторию и провел свои лучшие десять лет в Москве.

Москва дала ему очень много. Лучшие музыканты, которые приезжали на гастроли, классические и не очень, – фильмы, спектакли, выставки – это была совсем другая жизнь. Учился Арман у именитого и блестящего скрипача Левона Амбарцумяна – основателя московского камерного оркестра «Арко». Левон не был ментором, скорее старшим другом и мудрым наставником. Он понимал, что этот парень со временем добьется всего, и только хотел, чтобы его студент стал по-настоящему большим музыкантом и большим человеком, который всегда знает, кто он и что делает.

Однажды Арман играл фантазию Венявского на темы из оперы Гуно «Фауст». Левон его спросил: «Погоди, а ты знаешь, о чем эта музыка? Нет? Так ты пойди и почитай». Амбарцумян наполнял Армана содержимым, без которого невозможно стать настоящим музыкантом, который играет не только руками и разумом, но и сердцем. Ведь именно тогда получается полет, получается просто слиться с музыкой и жить в каждом ее моменте. А самое главное: каждый раз, выходя на сцену, проживать эти моменты по-новому, не как в прошлый раз.

Арман любит музыку, которая говорит с ним, любит разные стили в музыке, в том числе и те, что режут слух неподготовленной публики – Шнитке, Бартока, Мессиана, Пярта, Киршнера, Прокофьева.

А любимые композиторы? Сложный вопрос. Бах и его музыка – отдельная, необъяснимая и далекая планета, к которой можно пытаться лишь бесконечно приближаться. Малер и Шуберт для него только начали открываться.

И, кстати, почему только музыка и классика? Он обожает творчество Густава Климта и Модильяни, восхищается актерским талантом Хавьера Бардема и проникновенной игрой на народном монгольском инструменте морин хуур. Любит музыку Ивана Линса и Гонзало Рубалкаба. Слушает Батыра Шукенова и принимает его творчество с восторгом.

Творчество и музыка могут быть разными, но при этом по-настоящему интересны лишь те, что идут от вдохновенного сердца. Ему неинтересно играть сто пятнадцать концертов в году, ему интересно то, ЧТО он делает и КАК он это делает. Он никогда и никому не доверит свою скрипку, даже просто подержать. «Скрипка и смычок – это часть меня, – говорит Арман. – Это моя самая верная, очень интимная любовь. Разве можно дать кому-то подержать свою душу?».

Текст: Ирина Серкебаева

Задать вопрос автору