Можно ли выткать себе целый мир?

Гульшат Джураева – художница, мастер по гобелену и войлоку, созидает и лелеет свои миры из войлока и шерстяных нитей.

Её мастерская ютится где-то под самой крышей алматинского Дома художников на Весновке. Но в этом небольшом пространстве вдруг открывается целая Вселенная, в которой царят Мировое древо, души-птицы, горы-верблюды, олени скифов, небесные девушки, угадывающиеся животные в переплетении линий, невиданные цветы, полузанесённые вековой пылью сказочные царства и неведомые страны.

Любая художница начинает творить с себя. Затем следует окружающий микрокосм, ограниченный размерами мастерской и квартиры. А уж потом – вся прочая вселенная. Переплетение первобытной натуры, грубого модернизма и душевной нежности. Соединённых ею. Соединённых в ней – созидательнице и хранительнице этих своеобразных вытканных и свалянных шерстяных миров.

Земля тысячелетиями существовала и развивалась по мужским законам. Наверное, поэтому некоторые термины традиционно существуют только в мужском роде. «Художник». А если «художница»? То знатоки лексики тут же начинают морщить носы. Но пускай учёные остаются при своем мнении, я всё равно буду говорить о художницах! Потому что между «художником» и «художницей» - пропасть. Поглубже, чем между просто мужчиной и просто женщиной.

Гульшат – воплощённая иллюстрация данного тезиса. По тому, как часто она меняет свой образ, обновляет гардероб, экспериментирует с макияжем и причёской – уже можно смело зачислять её в Художницы. И эти перманентные трансформации – не только внешние. Даже ее мастерская, где большую часть комнаты занимает огромный ткацкий станок, а повсюду живописно разбросаны патлы, клубки, мотки и катушки шерсти, напоминает нутро титанических кросен, на которых ткётся нечто большее, нежели очередной гобелен. Акт творчества в таком трудоёмком и неторопливом процессе, как ткачество, воистину перекликается с процессом Творения.

Шерсть, как материал – свидетельство зарождавшегося в человечестве гуманизма. Ведь использование людьми состриженной шерсти это не то что изготовление одежды из содранной шкуры. Оттого-то этот гуманный материал хранит столько благодатного тепла и животной благодарности. Работать с шерстью – работать с теплом. Художник по войлоку творит образы из первобытного тепла. Он своего рода естественный посредник между Природой и Культурой.

То, что делает Гульшат с этим «гуманным материалом» – тема отдельная. Истончая войлок до толщины шёлка, вылепляя из него немыслимые фигуры, создавая стильные украшения, одежду, соединяя, казалось бы, несоединимое (шерсть с какой-нибудь синтетикой) – она будто бросает вызов материальному естеству. Иногда это и воспринимается вызовом. Ну и что? Истинная Художница имеет право делать то, что хочется!

Для многих современных «творчиков», привыкших к недоношенным шедеврам-однодневкам, непостижимо – как можно создавать одно произведение по полгода. Действительно, для этого нужно иметь не только природу художницы, но и натуру ткачихи. А это дано немногим.

Когда Гульшат садится за станок или расстилает мягкие космы шерсти – жизнь вокруг как будто прекращается. Время замедляется и останавливается. Мир чудесным образом сжимается и целиком вмещается вглубь её существа. А уже оттуда эманирует в виде волшебных образов, фокусируется на кончиках пальцев и воплощается материально. Так рождается каждое подлинное творение. То, что приносит несказанное наслаждение ей самой и волнительную радость зрителю.

У каждого творящего свой источник и своя стезя вдохновения. Что подвигло и ведёт Гульшат Джураеву? Чистота и красота Природы, из которой, как из рога изобилия, льются несказанные промыслы? Глубина и таинственность культуры, где любые природные образы наполняются ясным и способным волновать содержанием? Теплота и мягкость материала, в котором эти, напитанные содержанием, образы обретают неповторимое воплощение? Бог знает!

Задать вопрос автору