Если хочешь найти выход, его надо искать

25 лет независимости Казахстана… Большая дата, которая вновь заставляет нас оглянуться назад, на пройденный путь и вспомнить то важное, что помогло сделать его путем восхождения. Пути непростого, трудного, но все же светлого. Оглянуться и еще раз убедиться, что главным богатством страны являются ее граждане. Именно их энергия, образование, целеустремленность, культура определяют, как будет развиваться государство. Без них, энергичных, знающих, амбициозных, вряд ли удастся добиться процветания, какими природными богатствами ни была бы щедра земля.

«Едил Ергожаевич Ергожин, генеральный директор ордена Трудового Красного Знамени АО «Институт химических наук им. А.Б. Бектурова», академик НАН РК, удивительный человек, чья жизнь всегда была нацелена на отдачу. Что бы он ни делал, его целью всегда была максимальная отдача: отдать своей науке, своим коллегам, своей стране как можно больше позитива, настроенного на развитие. Это такая личность, о которой справедливо говорят: self-made – обязанный всем самому себе.

У Едила Ергожаевича Ергожина столько званий и наград, что запомнить их сразу даже не стоит пытаться: академик НАН РК, доктор химических наук, профессор, Лауреат государственной премии в области науки и техники, заслуженный деятель науки и заслуженный изобретатель РК, член Американского химического общества, лауреат Почетного звания Маршала науки и медали Наполеона Ассоциации содействия промышленности Франции, лауреат ордена «Парасат» РК, медали имени С.И. Вавилова за выдающийся вклад в распространение научных знаний, просветительскую и гуманитарную деятельность, медали имени С.П.Королева от Федерации космонавтики России, первый Лауреат независимой международной премии клуба меценатов «Платиновый Тарлан», премии «Алтын Адам – Человек года», лауреат Международной премии с присуждением почетного титула «TheNameinScience – Имя в науке». Его имя внесено во Всемирный реестр выдающихся ученых мира и вручена медаль славы «За вклад в мировую науку», лауреат Золотой медали имени В.И. Блинникова «За вклад в изобретательское и патентное дело» от Евразийского патентного ведомства, ордена «Слава Казахстана» за выдающиеся заслуги перед отечеством в области государственного строительства, развития экономики и укрепления международного авторитета Республики Казахстан и еще очень много… Им подготовлены 13 док­торов, 95 кан­дидатов химических наук и 4 доктора философии (PhD). ЕдилЕргожаевич - автор 27 фундаментальных монографий, 6 учебников, 1370 научных статей, из них более 550 – международные, получены 340 авторских свидетельств СССР, предпатентов, патентов, инновационных патентов РК и зарубежных стран. Когда беседуешь с ним и слышишь разные химические термины, которые так органично звучат в его речи, то даже как-то теряешься, словно говоришь с человеком с другой планеты: поливинилбензиламин, мономеры, олигомеры, коллоиды, редокспотенциал ... Но чуть позже понимаешь, если бы не было у нас таких крупных ученых, которые видят суть всех необъяснимых для простого человека процессов, то вряд ли с казахстанской химией считались бы в мире. Не было бы столь сильных личностей, с такими щедрыми человеческим данными, то вряд ли сохранились и укреплялись контакты с великими людьми земли. Ну, значит, все будет хорошо!

– Едил Ергожаевич, я попрошу вас немного вернуться в прошлое и вспомнить те первые непростые годы…

– С этой датой и в истории нашего народа и в моей личной истории связано очень многое. Сказать, что это были непростые годы, – почти ничего не сказать. Я вспоминаю то, что, возможно, помнят многие: Россия внезапно вывела Казахстан из рублевой зоны, ни у кого нет денег, у всех шоковое состояние. Но благодаря дальновидности нашего первого президента Н.А. Назарбаева были приняты нужные, правильные решения. Именно благодаря его энергии и мудрости наша независимость была поставлена на должные рельсы, чтобы жизнь продолжалась, чтобы мы могли воспитывать детей, выращивать урожай, сохранять дружеские отношения между народами. Нельзя переоценить создание в те годы Ассамблеи народа Казахстана – более 130 этносов проживали в Казахстане! Вспомните, какие страшные события были в соседних республиках, а мы все это миновали.

– А наука? Как удалось сохранить и продолжить развитие химической науки? Ведь вы стали директором института в очень трудный период?

– В Институт химических наук я перешел на должность директора, пройдя по конкурсу, в 1988 году из КазГУ имени С.М. Кирова, где был ректором, депутатом и председателем Постоянной комиссии по науке и технике Верховного Совета Казахской ССР. Надо ли говорить, что тогда не хватало всего, начиная с финансов. Не поступало нового научного оборудования, без которого невозможна деятельность такого научного учреждения, как наш институт. Как руководитель и как ученый, от которого зависит очень многое, я не мог позволить себе сдаваться. Моя позиция всегда была такова: надо было искать выход, открываться миру, искать полезное сотрудничество.

Конечно же, любое государство не может развиваться без образования и науки. Да, когда-то мы вполне успешно занимались наукой под эгидой Академии наук СССР, но надо было двигаться дальше. Я несколько раз бывал в США, европейских странах, Японии. Активно участвовал в работе Международного научно-технического центра. Обращался в CRDF – это фонд гражданских исследований и развития США, участвовал в их конкурсах. Благодаря таким контактам у меня получалось добиваться финансирования деятельности института, получения новых приборов для исследований. В то время предложенный мною проект создания Регионального центра исследования состава и строения органических соединений на базе института выиграл грант CRDF, по которому получен современный аналитический прибор – Фурье-спектрометр ядерного магнитного резонанса высокого разрешения Mercury-300 стоимостью 250 тысяч долларов США. Это было суперсовременное оборудование. Они доставили его нам, запустили – бесплатно. Так шаг за шагом мы продолжали развивать нашу науку.

Не могу не напомнить еще такой важный этап: в свое время в Казахстане на боевом дежурстве стояла 101 баллистическая ракета с ядерными боеголовками. В этот момент наш президент Н.А. Назарбаев выступил с инициативой превратить Казахстан в безъядерную зону. Был объявлен международный конкурс по проведению химико-экологического мониторинга территории до, во время и после снятия этого оружия с боевого дежурства. Более 70 институтов приняли участие, и наш совместный с профессором В.А. Соломиным проект занял первое место. Нам поручили проведение этих работ, выделили международное финансирование. Это помогло успешно преодолеть трудности и двигаться дальше. На эти работы нам дали срок 4,5 года, а мы, работая очень интенсивно, завершили ее за 3! За успешное и досрочное выполнение на высоком научном уровне этих работ Институт химических наук награжден благодарственной грамотой Агентства по снижению угрозы оружия массового поражения департамента обороны США и от имени американского правительства институту безвозмездно передана хи­мико-экологическая лаборатория, что также послужило развитию нашей науки. Таковы те важные этапы, когда за счет международного финансирования мы получили «кислород» для развития. В общем, если хочешь найти выход, его надо искать.

Хочу отметить еще один этап, который помог нам преодолеть трудности того времени: мы вышли на Международный научно-технический центр, штаб-квартира которого находилась в Брюсселе. Я выступил там с докладом о наших работах в гражданских исследованиях, о развитии нашей республики, о создании новых технологий в техническом производстве, и к нам отнеслись с пониманием и поддержали шесть наших проектов, благодаря чему наши сотрудники, ученые встали на ноги. К нам регулярно приезжали, контролировали, как идут работы и остались удовлетворены, – мы все проекты выполнили на высоком научном уровне. И это стало решающим аргументом того, что меня избрали членом ученого совета МНТЦ в Брюсселе, что позволило мне постоянно быть в курсе тех исследований и проектов, которые проводятся в мире.

– Благодаря вашим усилиям и контактам в научном мире эти шаги позволили ученым-химикам выйти на международный уровень. Как вам удавалось объединять задачи директора и ученого одновременно? Что давало вам силы справляться с нагрузками?

– Я привык исходить из принципа «надо»: кто-то должен это делать, так почему не я? Увлеченность наукой давала силы, желание ее развивать и ответственность перед страной. Для меня это все не пустые звуки. Да и время было интересное, оно открывало много новых возможностей, если не сидеть сложа руки.

Меня утвердили заместителем председателя высшего научно-технического совета при Министерстве науки и высшего образования Республики Казахстан и после реорганизации в декабре 1999 года – членом высшей научно-технической комиссии при правительстве Республики Казахстан. Под моим руководством были определены приоритетные направления фундаментальных исследований в республике до 2010 года, организован конкурсный отбор программ на проведение фундаментальных, прикладных и инновационных исследований. Также было разработано положение и проведен конкурс именных стипендий Ш. Уалиханова, К. Сатпаева, Д. Кунаева, М. Ауэзова для выдающихся и молодых ученых, сформирована Республиканская целевая программа «Сохранение, развитие и использование генофонда сельскохозяйственных растений, животных и микроорганизмов на 2001-2005 годы. Сделанным можно гордиться, ибо все это способствовало процветанию науки нашей страны.

– Сейчас многие жалуются на трудности, на кризис, а тогда ведь еще круче было. Но вы ведь не опустили руки у вас получилось.

– Вспоминаю, у меня как у директора была зарплата 10 тысяч тенге, а заведующего лабораторией – 8 тысяч, а у докторов, старших научных сотрудников 6-7 тысяч. Даже по тем временам это было ничтожно мало. И вот из такого положения, используя все возможности, весь свой опыт, пребывая в постоянном поиске, мы выкарабкались. Наш институт – один из немногих научно-исследовательских, где мы сохранили коллектив, научные кадры.

– Делаем единственный верный вывод: не опускать руки. Вспомним старую поговорку: «Кто ищет, тот всегда найдет». За 25 лет вы не только не растеряли все свои связи, но и обрели новые. Уверена, это были не только полезные, но просто человеческие, дружеские контакты. Ведь вы встречались со столькими известными людьми!

– Я очень благодарен своим учителям, именно у них я учился дорожить человеческими отношениями. Я очень благодарен судьбе за то, что такие люди встретились на моем жизненном пути. Когда я учился на 3 курсе, был ленинским стипендиатом, декан химического факультета КазГУ им. С.М. Кирова, член-корреспондент Академии наук Казахской ССР Батырбек, Ахметович Беремжанов, привел меня в Институт химических наук, чтобы я мог заниматься наукой и познакомил с будущим научным руководителем, академиком АН КазССРСагидомРауфовичемРафиковым. Именно С.Р. Рафиков вывел меня на международный уровень, мы вместе выезжали за границу с докладами, он направил меня на стажировку в Кембриджский университет, а позже в Прагу, Братиславу, Хельсинки, Париж и т. д. Поддерживал меня во всем.

– Я немного слышала: была какая-то потрясающая история с вашим докладом в Братиславе?

– На международной конференции по полимерам в Братиславе, из-за политических осложнений, выяснилось, что доклад надо делать только на английском языке. Я тогда его еще не знал, – знал только немецкий, потому что рос вместе с немецкими детьми, – рядом был колхоз им. Тельмана. В школе я хорошо знал немецкий, но не знал русского. С первого курса университета я усиленно изучал русский язык, словарь, фонетику, синтаксис, много читал. В общем, в Братиславе мне пришлось делать научный доклад по подстрочнику, просто записав звучание слов кириллицей, а сам доклад мне перевели известные ученые – мой учитель, академик АН КазССР С.Р. Рафиков, профессор Н.А. Платэ (позже академик РАН, вице-президент РАН), профессор М.А.Аскаров (позже академик АН Узбекской ССР) – каждый по 2-3 страницы.Слушающие мой доклад даже не поняли, что английского я не знаю. Председатель Джон Флори, ставший позже Нобелевским лауреатом, предложил направить материалы моего доклада для опубликования в полимерном журнале США.

– Как же вы не растерялись?

– Со мной были большие ученые и отличные люди, которые мне помогли. С другой стороны, это же результат моих научных работ, я должен был сделать все, чтобы научный мир меня услышал. Позже в Великобритании было много встреч с Дороти Кроуфут-Хотчкин, ставшей нобелевским лауреатом за расшифровку строения молекулы пенициллина, с профессором университета г. Глазго (Шотландия) Д. Шерингтоном и др. Интересной была встреча с Николаем Николаевичем Семеновым, тоже Нобелевским лауреатом, который в 1934 году открыл цепную реакцию. Очень открытый и замечательный человек. С подачи моего учителя СагидаРауфовичаРафикова, по моей докторской диссертации ведущей организацией был Институт химической физики АН СССР, где директором и был Н.Н. Семенов. И с тех пор наши связи поддерживались, я приглашал их в Алма-Ату для чтения лекций и проведения семинаров. К нам приезжал выдающийся ученый XX века, трижды Герой Социалистического Труда, академик АН СССР Я.Б. Зельдович, с которым я позже очень плотно работал по решению задач оборонно-промышленного комплекса. Было много интересных встреч с немецкими химиками. Посещал их предприятия и лаборатории, мне показывали самые современные материалы в области медицины, полимерной химии, неорганических технологий.

– Вот что делают простые добрые человеческие отношения. Их значения ведь никто еще не отменял.

– По рекомендации представителя фирмы «Хёхст», ФРГ в Москве доктора Агнеса в свое время меня и заведующего лабораторией физиологически активных соединений института, д.х.н., профессора К.Б. Ержанова принял президент этого мирового химического гиганта, предварительно сообщив, что на встречу выделяют только 5-7 минут. Президент принял меня в 7 утра, и поскольку я говорил с ним по-немецки, он начал меня расспрашивать и о том, как живут казахстанские немцы. Мы проговорили 40 минут! После этого он на своей машине с доктором Агнесом отправил меня и профессора К.Б. Ержанова в Париж, через всю Германию, разместил в своих президентских апартаментах в гостинице Meridian в Париже, в районе Монпарнаса.

В 1995 году были интересные поездки с Владимиром Сергеевичем Школьником в американский Сан-Диего, где мы организовали конференцию и выставку. И там я выступал с докладом о Казахстане и о состоянии химической науки в нашей стране.

– Вы рассказываете, как много ездили по миру, знакомя всех не только с наукой, но и с Казахстаном вообще. Наверное, приходилось отвечать на непростые вопросы?

– Да, вопросы были разные… Я видел эти широко распахнутые от удивления глаза: они открывали для себя многое, и высокий уровень научных исследований наших ученых в том числе. Многие, особенно в Америке, не знали даже, где находится наша страна. Но те проекты, которые нам удалось в те первые годы становления независимости осуществить, получили большой международный резонанс. В то время меня пригласили выступить в семи главных университетах США с научными докладами и лекциями о развитии химической науки в Казахстане. Это получило очень хорошую огласку, – в университетах Нью-Йорка, Техаса, Вашингтона, Сан-Диего, Сан-Франциско меня подолгу не отпускали с трибуны, все задавали вопросы о нашей стране. Я привозил с собой слайды, – показывал, объяснял, рассказывал… Так складывалось очень полезное общение. Я также побывал в Киото в Японии. В 1995 году на VIII Международном фестивале науки Аль-Хорезми в Тегеране президент Исламской Республики Иран Али Акбар ХашемиРафсанджани вручил мне Золотую медаль и диплом за выдающиеся достижения в области химии ионного обмена и мембранной технологии. В Пекине, на 40-м Конгрессе ЮПАК выступал с докладом. Нам очень много приходилось летать и общаться на самом высоком уровне, чтобы нас стали воспринимать, как партнеров. Но главное, результат: наш институт в течение 15 лет развивался и встал на ноги.

– Вы сказали «нам», имея в виду, наверное, ваших соратников?

– Много работать и летать по миру приходилось всем, кто брал на себя ответственность. Но наш институт действительно к тому времени подготовил молодые кадры – докторов наук. И я старался, чтобы на авторитетные международные научные мероприятия приглашали наших перспективных ученых и давали им слово. И международная интеграция сыграла свою роль. Сейчас работы наших сотрудников публикуются в самых разных странах мира, почти все знают иностранные языки. И благодаря этому коллеги в мире знают уровень нашего развития. Также я продолжал укреплять связи с моими коллегами из научно-технических центров и университетов Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Свердловска. И до сих пор я поддерживаю все контакты, так как это играет огромную роль в развитии науки. Наука ведь интернациональна. Мой учитель, член-корреспондент АН СССР, академик АН КазССРСагидРауфович Рафиков всегда говорил: «Уровень науки определяется уровнем знания». Это и мое убеждение: наука не должна закрываться национальными границами. За годы независимости мы тоже провели немало международных конференций, приглашая маститых и известнейших ученых к нам, знакомя их не только с химией, но и с культурой, традициями, достижениями.

Кое-кто и сегодня продолжает жаловаться: того нет, сего нет… Но кто-то должен жертвовать своим здоровьем и временем, чтобы открывать дорогу своей отрасли. Вот сейчас у нас в институте самое современное оборудование. Получили из Германии масс-спектрометр ионно-циклотронного резонанса с Фурье-преобразованием solariX в сопряжении с газовым хроматографом 450-GC и ВЭЖХ Agilent 1200, которого не было тогда даже в России, и теперь строение молекул веществ мы можем фиксировать в ходе реакций, видеть, – как этот процесс проходит. Это дает основание представить результаты исследований в любой мировой журнал. Сегодня наш институт ежегодно получает около 30-35 патентов, из них 10-12 международных. Ученые мира ссылаются на труды наших сотрудников.

– Это замечательно. Жаль, что об этих успехах мало знают обычные граждане, которым эти Ваши достижения наверняка прибавили бы оптимизма. Какими еще достижениями ученых вашего института мы могли бы удивить казахстанцев?

– Наверное, тем, что наука не стоит в стороне от актуальных проблем страны. В свое время нехватка бюджетных средств заставила нас обратиться к промышленным предприятиям, чтобы эффективно и разумно решать их задачи. Так, у нас есть проблема, возникшая с первых лет независимости: научно-необоснованное бурение, добыча, транспортировка углеводородного сырья вызвало разлив нефти и загрязнение почвы во всех нефтедобывающих регионах: образовались огромные полигоны с замазученным грунтом. Очень пострадала окружающая среда в Атырау, на Мангышлаке, в Кызылорде, Актобе… Сейчас, например, мы плотно работаем с АО «ОзенМунайГаз». Уже почти пять лет мы работаем в этом направлении – очищаем грунт. У нас есть свое ноу-хау, собственные технологии, и сейчас в год мы очищаем и перерабатываем в среднем 65 тысяч тонн грунта на строительные материалы (тротуарные плитки, брусчатка и др.) и инертные материалы для строительства дорожного полотна. И на полигонах мы также используем результаты своих научных разработок, – препараты, ускоряющие рост и развитие растений, восстанавливая плодородие почв. Достаточно одного грамма этого вещества, чтобы на бывшем болоте вновь начали расти кустарники, полевые цветы и радовали жителей. Здесь у нас огромное поле деятельности, чтобы сократить ущерб природе и здоровью людей.

– Хочется еще услышать о таких положительных фактах деятельности ученых.

– С удовольствием. Вы, конечно, слышали о нехватке пресной воды в мире, так вот у нас есть такое направление деятельности, как опреснение природных подземных соленых вод для питьевого обеспечения и очистка сточных вод нефтеперерабатывающих заводов, чтобы создать оборотное водоснабжение. Последние три года мы проводили испытания на нефтеперерабатывающих заводах Шымкента и Атырау, в прошлом году на Павлодарском нефтехимическом заводе завершили укрупненные опытно-промышленные испытания.

– Это уже прикладная наука?

– Это результаты, вытекающие из фундаментальных исследований. Так вот, в нашем институте были созданы три великолепных лекарственных препарата. Например, «Просидол». Это анальгетик нового поколения, который по активности на порядок выше, чем, применяемые в настоящее время препараты аналогичного действия. Но поскольку у нас нет заводов, которые могли бы его выпускать, он производится в России, для производства нужен органический синтез. Наверное, вы слышали и о проблеме туберкулеза в мире? Наш препарат прошел все этапы доклинических проверок. Его эффективность подтверждена в медицинском центре города Сиракузы, США. Мощный анестетик и антиаритмик «Казкаин» рекомендован на вторую заключительную стадию клинических испытаний. Но где внедрять? Пока ведем переговоры…

Есть у нас отличные препараты для обогащения почв бахчевых культур, для кукурузы. Их требуется в очень маленьких дозах, чтобы получить богатый урожай.

– Это же сейчас так актуально!

– Да мы уже испытали его на поливных землях Жамбылской, Южно-Казахстанской, Алматинской областей. Теперь хотим участвовать в конкурсе Всемирного банка на эту тему. Вообще, у нас безграничное поле деятельности. Так, по линии нефтехимии, нужны новые катализаторы. Вот сейчас, добывая нефть, мы получаем бензин, дизель, мазут и все. Не делим на те химические соединения, которые так нужны фармацевтической промышленности, для развития полимерной индустрии, для производства физиологически активных веществ, для сельского хозяйства. Нам надо создавать технологии глубокой переработки нефти. На базе органических веществ, которые выделяются из нефтепродуктов, надо создавать новые мономеры, а затем – новые полимеры. Опять же, научные разработки у нас есть. Я думаю, это особенно понятно сейчас, когда сырая нефть дешевеет, а мы бы вышли на рынок с новыми лекарствами, полимерами, удобрениями. Нельзя забывать и об экологии. Недаром ведь только на днях президент РК Н.А. Назарбаев поставил вновь проблему загрязнения воздуха Алматы. Все это нужно и можно решить.

– Я вижу, как сильно это вас волнует.

– Конечно. И очень меня волнует проблема образования и подготовки научных специалистов. Я до сих пор убежден, что советская система образования была лучшей в мире. В свое время все ругали плановую систему, но экономика страны должна знать, сколько ей потребуется тех или иных специалистов. А сейчас мы имеем массу людей с дипломами, которые никому не нужны. В то время талантливые, лучшие студенты вузов направлялись в НИИ, в академии, а сейчас никто не отслеживает их способности и успехи. На это внимание уделяется очень мало. Кто должен отбирать молодые таланты, продвигать и поддерживать, чтобы они могли перенимать опыт у маститых ученых. Встает вопрос, кто заменит тех ученых, которые уходят из науки в силу возраста? Сейчас пока в науке работает то поколение, которое получило фундамент в советской образовательной системе. А после них? С ними уйдет все, что мы имеем. Если мы сегодня не сможем внутри страны продвинуть и поддержать молодые таланты, и дальше – в мир, то науку ожидает застой. Необходимо даже не со школы, а с детского сада отслеживать и воспитывать будущих ученых. И, конечно, не все станут докторами или кандидатами – нужно большое внимание уделять профтехобразованию. Нужно возрождать всю цепочку образования и обучения специалистов разного уровня. А на талантливых людей, проявивших способности, умеющих работать, ничего жалеть не надо.

В общем, когда смотрю вперед, вижу, что работы предстоит еще больше, чем уже сделано. И это понятно, 25 лет и для человека, и для государства это время молодости. А значит, нам предстоит дорога восхождения, и только на таком пути будут дальнейшие свершения. 

Задать вопрос автору