Дом, который построил Тотан

Тотан Кузембаев – архитектор. «Дом-мост», «Дом-паззл», «Дом-скат», «Дом-скворечник», «Дом-телескоп»… – Тотан не умеет и не хочет строить дома без имени, без характера. Именно эти проекты стали для многих образцами современной архитектуры и были отмечены архитектурным сообществом и премиями.

В последнее время нашего бывшего соотечественника Тотана Кузембаева все чаще называют одним из лучших архитекторов России. Когда я ему об этом сказала, он был искренне удивлен. Как же так? С прессой общается редко: «Мне неловко и стыдно читать материалы про себя самого». На светские мероприятия не ходит: «Я не знаю, что там делать». Строит небольшие дома за городом: «Потому что их люди строят для себя, а не ради заработка».

– Тотан, Вы наверняка отслеживаете тенденции в архитектуре и дизайне, изучаете все новое в этой области. Что из этого Вас радует, а что вызывает отторжение?

– Да, в архитектуре тоже есть мода, но за ней гоняться глупо. Я вообще считаю, что уверенные в себе люди должны создавать моду, а не следовать ей. Я не следую никакой моде, никаким течениям, только моему пониманию функции архитектуры.

Мода для меня – это ширпотреб, хорошо раскрученный бизнес, а то, что делаем мы – это похоже на работу кутюрье, который шьет одежду на заказ и подгоняет наряд под особенности вашей фигуры. Ведь нужно учитывать все – в каком месте находится участок, климатические условия, движение солнца, транспортный вопрос, вид из окна. Нельзя взять готовый проект дома с колоннами или альпийского шале, которые как бы говорят «Мы вам еще от деда достались», и искусственно поставить его на любую территорию – это большая ошибка. Так застроено все Подмосковье, да что там – вся Россия, и весь Казахстан. Я думаю, это происходит у людей, оторванных от истории, но которые хотят быть похожими на европейцев и искусственно создать эту историю.

– Получается, что любой проект – это плод только Вашей фантазии?

– Нет, это результат общения, диалога с заказчиком. Чем больше он ставит ограничений, тем лучше архитектору. Когда приходит человек и говорит, что вообще нет никаких ограничений – это для меня смерти подобно. Тогда вообще не за что зацепиться.

– То есть Вы любите трудности?

– Конечно, я очень люблю трудности! Талант любого архитектора проявляется в том, как он преодолевает трудности. Как говорил один мой заказчик: «Если нельзя победить проблему, значит, надо ее возглавить».

– Но все же Вы же придерживаетесь определенного стиля – Вы строите не классические, а ультра­современные здания.

– Я бы сказал, что это не современный, а авторский стиль. Архитектура должна быть узнаваема. И, как выяснилось, это людям нравится. Они ведь тоже хотят иметь дома, не похожие ни на что. И даже просят не продавать эскизы, чтобы больше никто подобного не построил. Надев одежду, мы ведь не хотим встретить человека в чем-то похожем? Так же и с архитектурой.

– Меня поразил Ваш проект под названием «Дом-телескоп». Он, конечно, привлекает внимание. Но удобно ли в нем жить?

– Когда мы строили этот дом, то главное, о чем нас просил заказчик, чтобы мы обязательно поместили кабинет возле спальни. Еще одно условие – кабинет должен был получать максимальное количество дневного света. Мы долго думали, как это сделать, потому что уже было невозможно ни увеличить площадь, ни сделать каких других радикальных перестроек. Решили «повесить» кабинет сбоку и нашли место между двумя березами, – ни одно дерево не должно было пострадать. Прошло какое-то время после того, как клиент заселился, и тут звонит и говорит: «Тотан, я сейчас сижу в своем кабинете, и знаешь, мне удобно! Есть ощущение, что архитектор думал о моем комфорте» – это было очень приятной оценкой.

– Большими городскими проектами Вы не занимаетесь сознательно?

– Да, мы больше работаем в частном секторе, и это мне нравится. Заказчик, как правило, не ищет выгоду, архитектура перестает быть бизнесом и превращается в любимую дорогую игрушку, на которую хочется потратить деньги.

– В чем Вам чаще приходится убеждать своих клиентов?

– Зачем люди стремятся иметь свой частный дом? Чтобы сбежать из города, быть ближе к природе. Огромные загородные дома убивают природу. Раз ты пришел к природе, ты должен слиться с ней. Дом должен быть открытым, а человек должен видеть красоту за окном. В моей архитектуре мало украшательств, потому что спорить с природой бесполезно. Что бы мы ни сделали, все равно будет хуже того, что сделано природой, поэтому лучше быть нейтральным, любоваться ею.

Одному из наших заказчиков все казалось слишком просто, он рвался пустить какой-нибудь орнамент в интерьере, картин побольше. Я его убеждал, что достаточно того, что из огромного окна видны вода, лес, небо. Прошло время, а он так и не повесил ни одной картины. Позже он так и говорил: я сижу и просто смотрю из окна, больше мне ничего не надо. Он понял, что красота там, а не внутри.

В городе – другое дело. В бетонных джунглях хочется по-другому чувствовать себя в своем жилище, приходится искусственно создавать вокруг себя среду, потому что обычно окно впритык смотрит на соседское.

– Если Вы так трепетно относитесь к природе, то, наверное, в своих проектах Вы применяете зеленые технологии?

– Конечно. Эта мода пришла недавно, а, как выяснилось, еще раньше мы занялись этим чисто интуитивно. Когда мы начинали строить за городом, то у нас стояла задача сохранить каждый кустик, каждое дерево. Поэтому у нас все дома такие кривые – так мы обходили каждое растение. И применяли натуральные материалы. Есть материалы, из которых плохо никогда ничего не сделаешь. Одно из них – дерево, самый теплый, дружественный, мягкий материал.

– Вы часто переоцениваете сделанное? Есть что-то, что Вы бы сейчас сделали иначе?

– Вообще самый лучший проект – это тот, который ты начинаешь. А то, что ты только что закончил, – самый нелюбимый.

– То есть Вы – человек сомневающийся?

– Когда что-то строишь, у тебя много идей, желаний, но потом в ходе воплощения идешь на какие-то компромиссы, условия заказчика, и проект меняется. Я знаю, какой он мог бы быть, и вижу, каким он получается. Иногда я даже не хочу на готовый дом смотреть. Хотя со стороны говорят, что классно получилось, а я не люблю, и все тут.

– Но есть хоть один проект, которым Вы довольны на все сто, до конца? Хотя бы Ваш собственный дом – Вы же его строили для себя, не приходилось ни под кого подстраиваться.

– Нет такого. А мой дом – это дом-эксперимент, дом-лаборатория, где я пробую применить какие-то приемы и наблюдаю, как это будет работать. Он постоянно перестраивается и, наверное, никогда не будет закончен.

– Москва, с точки зрения архитектора, – это гармоничный город?

– Старая Москва доперестроечных времен – да. Теперь, когда вся Москва утыкана офисами, и при этом никто не задумался о нагрузках на дороги, подъезды к этим офисам – это уже не гармония, а хаос. Сегодня на архитектурном завтраке девелоперы говорят, что надо застраивать промышленные районы. Куда? Уже все стоит, и подземные стоянки ничего не решат. Поэтому если говорить о гармонии, то в первую очередь нужно решать транспортную проблему. Я был в развивающихся странах, вроде Вьетнама, – мы сейчас на этом уровне развития, а считаем себя культурной столицей. Это проблема не архитектурная, а организационная, вопрос приоритетов власти. Если мы почистим магистрали, уберем с тротуаров машины, Москва будет прекрасным городом. И, конечно, нужно сохранить то, что есть.

– А, к примеру, Дубай? Они так гордятся своими архитектурными решениями.

– Дубай – это большой эксперимент, пробные шаги, поэтому какие-то ошибки на этом этапе естественны. Архитектура там сейчас не изысканная, скорее, вульгарная. Но через это надо пройти. Власти попробуют, и на следующем этапе будут заказывать что-то более тонкое. Такой же путь прошел Китай, проходит сейчас Казахстан. Это нормальный процесс.

– Существуют ли тогда архитектурные объекты – из прошлого или настоящего, которые являются для Вас неким идеалом?

– Я люблю путешествовать и смотрю в основном старую архитектуру. В свое время меня поразили египетские пирамиды. Недавно был в Камбодже, в Мексике. Глядя на архитектуру ацтеков и майя, невозможно понять, как люди делали это, не имея элементарных орудий труда. И между прочим, это было хай-теком того времени! Архитектура – это вообще передовая мысль, которая вбирает в себя самые прогрессивные решения своего времени: технологии, материалы, инженерные решения, это – показатель уровня государства, которое таким образом реализует свои амбиции.

В Китае очень много интересного сейчас строится. Они вкладываются в архитектуру очень серьезно. Да, это – не их исконная архитектура, сначала им приходилось приглашать звезд. Но сейчас у них появились свои архитекторы. Олимпийские объекты в Пекине, некоторые здания в Шанхае просто потрясают. Смотришь на Москву, и кажется, что здесь живет передовая мысль, приезжаешь в Китай, и оказывается, что там все намного более продвинуто. А когда попадаешь в Америку, понимаешь: то, что видел в Китае, – это вообще детский лепет.

– Каким проектом Вы занимаетесь сейчас?

– Сейчас мы строим Президентский поло-клуб на Рублевском шоссе – большое спортивное сооружение. Мы делаем и само поле, и конюшни, и клуб. Там очень много интересных решений, новых материалов.

– Вы уехали из Казахстана очень давно, почти 30 лет назад. У Вас остались какие-нибудь казахские привычки?

– Конечно, я не оторван от родины, у меня там остались братья и сестры, я часто езжу в Казахстан, поэтому попить чай из пиалы, поесть бешбармак – все это присутствует в моей жизни.

– Мне подумалось, что архитектура – это нетипичное занятие для выходца из кочевого народа.

– Мало того, было бы еще более-менее понятно, если бы я строил из камня или из бетона. Но я полюбил дерево, хотя первый раз я вообще увидел лес, только когда начал служить в армии.

А получилось все очень просто: когда первый заказчик пришел ко мне и сказал, что хочет дом из дерева, у меня вообще не было опыта подобного строительства, в чем я, собственно, и признался. Но он мне доверился, сказав, что если будут какие-то ошибки, то будем считать, что это общие промахи. Это был мой первый дом из дерева, – «Дом-мост». Он получился очень хорошим.

– Оглядываясь назад, на свою карьеру, жизнь, что бы Вы хотели в ней изменить?

– Ничего. Не люблю оглядываться назад. Наоборот, я думаю о будущем. Мечтаю поучаствовать в крупных конкурсах, построить что-то глобальное в Москве или в Астане. Что-то, что было бы полезным не одному человеку, а обществу. Например, музей.

Текст: Анастасия Залецкая

Фото из архива Тотана Кузембаева

Задать вопрос автору