Зоолог Северцов в гостях у кокандцев

Первым европейским ученым путешественником, побывавшим в священном для мусульман Центральной Азии городе Туркестане, был русский дарвинист и гуманист Николай Алексеевич Северцов. Правда, попал он сюда не по своей воле.

26 апреля 1858 года естествоиспытатель вместе с препаратором и небольшим конвоем из 3-х казаков охотился в сырдарьинских тугаях, где они и столкнулись с кокандским разъездом. Препаратор был ранен, но успел спрятаться, казаки не проявили своих хваленых качеств и умчались вдаль. Северцов остался с врагом один на один. Бывши не робкого десятка, ученый встретил врага лицом к лицу, хотя к тому мгновению уже и получил одно легкое ранение пикой.

«Я не надеялся спастись и, решившись не достаться им даром, метко, расчетливо прицелился в ранившего меня кокандца, пустил в него правильно досланную пулю, и его лошадь поскакала без седока, а он лег мертвым на дороге с простреленной навылет головой».

Блеснувшая было надежда на спасение осклабилась во весь рот. Но рот ее оказался неприлично беззубым. Конь путешественника споткнулся. В этот момент его настигли. Вторая пуля, вместо того, чтобы повторить путь первой, разорвала ружье. Пронзившая грудь пика выбила наездника из седла…

«Кокандец ударил меня шашкой по носу и рассек только кожу; второй удар по виску, расколовший скуловую кость, сбил меня с ног, и он стал отсекать мне голову, нанес еще несколько ударов, глубоко разрубил шею, расколол череп…».

После этого подуставшие и поостывшие кокандцы решили, что легче и лучше будет не добивать этого живучего русского, а взять его в заложники. Северцова посадили на лошадь, привязали его ноги к стременам и доставили прямиком в Туркестан.

В Туркестане Николай Алексеевич провел месяц. Обессиленный от потери крови, с начинающими гноиться ранами и полной уверенностью в том, что свои считают его погибшим и не предпринимают никаких мер к освобождению. Не прибавляли оптимизма и постоянные угрозы пленителей посадить ученого на кол, если он «добровольно» не примет мусульманства. Состояние было таково, что когда ему почудилось начало гангрены, он вздохнул облегченно. Однако натура не позволяла безропотно ждать конца. И голова исследователя продолжала вращаться в разные стороны, замечая и отмечая окружающее:

«…Улицы, разумеется, не ровны, не мощены, выбиты прохожими и проезжими верблюдами и лошадьми, узки…

… Зелени не видно, ни на улицах, ни на дворах ни деревца, ни травки; киргизское кладбище со своими разнообразными могилами приветливее смотрит и более похоже на обитаемое место, чем эта путаница переулков…

… Цитадель четырехсторонняя, а одна сторона прислонена к городской стене. В этой цитадели живет датка, его офицеры и гарнизон; там же большая мечеть Азрет-Султан».

Но избавление, между тем, близилось. Данзас, начальник сырдарьинской линии, знал о плачевном положении пленника и предпринимал активные меры к освобождению. Когда это стало известно ученому, настроение его изменилось кардинально. Он начал активно лечиться (от чего прежде отказывался), радоваться жизни и смотреть по сторонам: «Я блаженствовал так, что даже Туркестан мне нравился…».

20 мая Северцов был освобожден. Страшные раны красовались на его лице до конца жизни…

0
Голосов еще нет

Материалы по теме:

Задать вопрос автору