Золотые олени вечности

Саки. Курган Иссык. "Золотой олень"

Сенсационным открытием казахстанских археологов стали раскопки сакского могильника под Иссыком, в окрестностях Алма-Аты. В апрельский день 1970 года была вскрыта нетронутая погребальная камера одного из курганов. Руководил раскопками известный советский археолог Кемаль Акишев.

Когда учёные разобрали сложенные из брёвен тяньшанской ели стены и свод гробницы, их взору открылось поистине впечатляющее зрелище. На деревянном настиле лежал скелет, усыпанный золотыми бляшками, составлявшими когда-то убранство его погребального костюма. Археологи были первыми, кто заглянул в гробницу, – две с половиной тысячи лет никто не нарушал покоя этого кургана. Позже, после кропотливой реставрации, удалось полностью воссоздать костюм воина, как стали его вскоре называть – «Иссыкского золотого человека». Приходится только догадываться, сколь великолепны были костюмы сакской знати из разграбленных в разное время усыпальниц.

Мне посчастливилось снимать иссыкские находки много раз – и когда они хранились в музее Института археологии в Алма-Ате, и позже, когда вся коллекция была перевезена в Астану. Из четырех тысяч золотых бляшек есть несколько, к которым у меня особо трепетное отношение. Не скрою, что больше всего меня привлекают своей реалистичностью изображения разных животных, потому что по своему мироощущению я, прежде всего, натуралист.

Интересно, что из огромного разнообразия окружающего нас животного мира древние художники выбрали довольно узкий круг для своего творчества. Большинство этих животных были охотничьими – олень, козел, кабан, или домашними – лошадь, верблюд, баран, крупный рогатый скот.  Много внимания уделялось хищникам – тигру, снежному барсу, волку, медведю поскольку они были конкурентами на охоте, а для самих охотников представляли смертельную опасность.

Самыми красивыми и динамичными фигурками, которые мне приходилось снимать, были крылатые снежные барсы на фоне стилизованных вершин Алатау – на боковых сторонах высокого головного убора «золотого человека». Маленькая фигурка горного барана – архара, венчающая головной убор, несмотря на свои скромные размеры, меньше двух сантиметров, была также выполнена с удивительной точностью и деталировкой.

Среди украшений иссыкского вождя больше всего изображений маралов – это накладные бляхи пояса в виде оленей с подогнутыми ногами, огромными ветвистыми рогами, с крыльями или  с головами грифонов. Объяснений популярности этого образа существует множество. Самое простое – это охотничий трофей или животное, принесенное в жертву. Обожествлялось Солнце – центральная фигура мироздания и как его земной образ – золотой олень. Другой системой мироустройства представлялось Древо жизни, а его символом – ветвистые рога оленя.  Загадочным для меня остаётся перстень-печатка с изображением человеческого профиля в убранстве, напоминающем головной убор североамериканских индейцев из перьев орла. Впрочем, историки видят в нем изображение божества – Митры.

Но самыми прекрасными, по моему мнению, являются золотые олени из жалаулинского клада. При максимальной декоративности их  форма лаконична,  простота  и  безупречна с точки зрения анималистики. Особенно великолепны два оленя, слившиеся в зеркальном отражении в единую цельную композицию, преисполненную экспрессии. Находка этого клада поистине удивительна. Весной 1988 года дети села Жалаулы (это в 170 километрах восточнее Алма-Аты) нашли на обочине дороги вымытый талыми водами войлочный мешок. В нем они обнаружили около 600 (!!!) золотых украшений весом почти в 1,5 килограмма. Видимо, когда-то давно грабители раскопали курган, которых в Кегенской долине сотни, а найденные вещи припрятали до лучших времён, но не вернулись за кладом.

Невозможно обойти вниманием  и такую выдающуюся находку, как знаменитый каргалинский клад, с великолепной диадемой, перстнями и массой золотых мелких бляшек. В 1939 году в ущелье Мынг-Ошакты (верхнее течение реки Каргалы в 30 километрах западнее Алма-Аты) двое охотников нашли в расщелине скалы женское захоронение и 300 золотых украшений. Археологи определили, что эти вещи принадлежали усуньской шаманке, жившей в начале нашей эры.

Усуни сменили на исторической арене сакские племена, и сведения о них остались в письменных источниках их южных соседей – китайской династии эпохи Хань. Видимо, на искусство Китая того времени большое влияние оказали творческие находки кочевнической культуры – особенно звериный стиль саков, а позже искусство гуннов и, наконец, усуней. В свою очередь, в усуньских изделиях появились мотивы китайской мифологии, что особенно заметно присутствием изображений драконов.

 Но прежде всего в художественных произведениях усуней прослеживается преемственность элементов звериного стиля, а отличительной чертой является широкое использование инкрустации золота самоцветами, особенно бирюзой. Описывая в 1940 году каргалинскую диадему, легендарный советский археолог профессор Александр Бернштам подчеркивал: «Несмотря на фантастический характер ряда изображений, животные переданы реалистично, с глубоким знанием характерных черт и повадок зверя. Особенно выразительны фигуры марала, медведя, мягкая кошачья поступь тигра, стремительный бег козерога».

Когда я всматриваюсь в две сохранившейся части разломанной диадемы, то каждый раз в хитросплетениях сложного растительного орнамента нахожу всё новые детали. То вижу марала – золотого оленя рядом с его оленухой, то медведя или крылатого коня-тулпара. И куда-то в неведомые дали скачут на драконе и тау-теке, тигре и архаре странные люди в высоких колпаках на голове. В их движении я чувствую какую-то особую энергетику и жизнеутверждающую целеустремлённость. Именно о таком искусстве говорят, что оно вечно. 

0
Голосов еще нет

Материалы по теме:

Задать вопрос автору