Помазок от фельдмаршала

ветераны ВОВ, Ахмет Баймухаметович Баймухаметов, Федор Ильченко, Фридрих Паулюс, сдача Паулюса Красной армии

У человеческой памяти время имеет два измерения: «раньше» и «потом». И совсем другое время у вещей, призванных поддерживать присутствие прошло­го. Это время «вне времен». Такой вневременной вещью может служить совершенно простой предмет. Например, старинный помазок для бритья…

В редакцию пришло письмо…

Раньше почти во всех газетах для завязывания интриги исторические материалы начинали так: «В редакцию пришло интересное письмо…». Начнем так же и мы, тем более что интересное письмо действительно пришло. Пишет преподаватель философии Жанат Баймухаметов.

«Что переживает солдат на войне, и особенно, что он чувствует во время ведения боевых действий?  Этой теме посвящено множество рассказов, романов, стихотворений, поэм. Зрелище бойни, конечно же, не для слабонервных. Когда он идет в атаку, он же думает, мечтает, что останется в живых. Я читал о II Мировой войне... Воспоминания прославленных маршалов и генералов, труды историков. Но есть и свои «малень­кие» истории у тех, кто сидел в окопах и мечтал просто выжить, просто вернуться домой, и жить в мире со всем миром. Как жаль, что такой родной мне человек, как мой дед, ветеран Отечественной войны, не дожил до сегодняшнего дня, и не может поделиться своими военными впечатлениями, но как все-таки радостно от того, что он вернулся домой живым. Уже только поэтому его можно назвать счастливым человеком.

ветераны ВОВ, Ахмет Баймухаметович Баймухаметов, Федор Ильченко, Фридрих Паулюс, сдача Паулюса Красной армии

Мой дед Ахмет Баймухаметович Баймухаметов родился в 1910 году в селе Аксу Талдыкорганской области. После окончания Ташкентского техникума связи в 1941 году из Алма-Аты был призван на фронт. Был участником Сталинградской битвы с самого ее начала вплоть до освобождения Сталинграда. Служил в войсках связи. Во время одной из боевых операций получил контузию. Взрывной волной его засыпало землей, но однополчане успели его откопать...

После кратковременного лечения мой дед вернулся под Сталинград в действующую армию маршала Рокоссовского. Лично видел фе­льдмаршала Паулюса во время его пленения, когда тот незадолго до этого 24 января 1943 года сообщил по рации командованию вермахта: «Дальнейшая оборона бессмысленна. Катастрофа неизбежна. Для спасения еще оставшихся живых прошу дать разрешение на капитуляцию». И хотя Гитлер капитуляцию запретил, судьба армии Паулюса была предрешена. 2 февраля были разгром­лены 22 дивизии, взяты в плен 91 тысяча солдат и офицеров, 24 генерала. Вермахт тогда потерял около 75 процентов личного состава.

Войну мой дед закончил в Вене. Был награжден орденом Красной звезды, медалями «За отвагу», «За оборону Сталингра­да», «За взятие Будапешта» и др. Демобилизовался в 1946 году в звании гвардии старшего лейтенанта. После войны работал зам. начальника Алматинского почтамта, начальником областного управления связи Алматинской области.

В свое время от деда к отцу, а затем и ко мне, когда пришел мой черед служить в рядах вооруженных сил, перешла ценная реликвия – трофейный помазок, достав­шийся деду от самого Фридриха Паулюса. По рассказу отца, длина щетины помазка, когда тот его впервые увидел, была весьма внушительных размеров – около 15 сантиметров. Однако к тому моменту, когда помазок был передан мне, его щетина едва достигала 5 сантиметров…».

ветераны ВОВ, Ахмет Баймухаметович Баймухаметов, Федор Ильченко, Фридрих Паулюс, сдача Паулюса Красной армии

«Мой фюрер, это конец!»

Интересная история, не правда ли? Но на этом она не заканчивается. Оказывается, на Украине до сих пор жив сослуживец Ахмета Баймухаметова Федор Ильченко, он и дополнил рассказ нашего автора.  

«В 1942 году, когда Сталин стал формировать мощный ударный кулак для разгрома немцев в Сталинграде, я отбыл в 38-ю отдельную мотострелковую бригаду. Бригаду численностью 6,5 тысяч человек «собрали» буквально с колес за 18 дней и бросили в бой. После нескольких дней сражения на Мамаевом кургане в ней осталось 138 человек. Пополнение шло напрямую из госпиталей: выздоравливающие чуть ли не с больничной койки шли в окопы...

Слава богу, нас хорошо одели. На каждом ватные штаны, фуфайка, валенки, меховой полушубок. Так что «генерал Мороз» был не страшен. Кормили нас, по фронтовым меркам, шикарно: один раз в сутки – горячий супчик. Правда, не всегда регулярно: от голодной злобы немецкая артиллерия громила наши полевые кухни, и повара добирались в окопы с термосами на спине. Но хлеб, по килограмму на брата, был всегда. И, конечно, водка. Без спиртного невозможно было победить – мороз... Фронтовые сто граммов стали дороже снарядов и спасали солдат от обморожения, так как многие ночи они проводили в чистом поле, на голой земле.

Перед операцией по окружению немцев бригаде дали два выходных дня. Стыдно сказать, но нас заели вши. И тыловики уничтожали насекомых, пропуская всю одежду через горячую «пропарку». Вши «забодали» и армию Паулюса. По показаниям пленных, их летнее обмундирование едва не «шевелилось» от насекомых.

ветераны ВОВ, Ахмет Баймухаметович Баймухаметов, Федор Ильченко, Фридрих Паулюс, сдача Паулюса Красной армии

Потом я узнал, что у немцев вообще дела были хуже. У них не было шансов вырваться из сталинградского котла: спереди – мы, а нашего плена фашисты панически боялись, а за спиной – полевые жандармы, отстреливавшие беглецов и симулянтов. Дневной паек немецких солдат под Сталинградом – черствая буханка хлеба на пятерых и кусок конины. Они ели кошек, собак, ежей, ворон, крыс. Были случаи каннибализма: фашисты пытались есть трупы своих однополчан.

А пленение Паулюса произошло так. Однажды мы взяли «языка»-полиглота. Пленный обер-лейтенант хорошо знал русский, польский, румынский, английский и тьму других языков. И за котелок супчика был готов сделать все что угодно. Как-то раз в одном из подвалов мы накрыли вражеский лазарет. Оказалось, что среди раненых есть и офицеры. Мой «язык»-полиглот многих из них знал в лицо. От них и удалось выяснить, что все приказы в немецкую группировку поступали из развалин универмага за «красивой площадью» (так немцы называли площадь Павших борцов в Сталинграде). В ночь на 31 января я, Ахмет Баймухаметов, капитан Гриценко и лейтенант Межирко (двое офицеров позднее погибли) в сопровождении немецкого офицера-парламентера попали в подвал, где раньше был склад детских игрушек. Именно из этого подвала, прежде чем капитулировать, фельдмаршал передал Гитлеру последнюю радиограмму: «Мой фюрер, это конец! У дверей советские!».

Мы спустились в подвал. Там, спрятавшись от артобстрела, стояли и сидели сотни немецких солдат. Тесно, словно в трамвае. Воняло немытыми телами и дерьмом: немцы несколько дней не выходили на улицу и гадили тут же, где спали, – на бетонном полу. Пробираясь сквозь оборванную вонючую толпу гитлеровцев, я повторял про себя: «Паулюс! Паулюс! Паулюс!». И даже, насколько хватило сил, крикнул, завидев генералов: «Где генерал-полковник Паулюс? Давайте его сюда!». Один из генералов резко меня осадил: «Есть такой, но фельдмаршал». И провел к нему.

ветераны ВОВ, Ахмет Баймухаметович Баймухаметов, Федор Ильченко, Фридрих Паулюс, сдача Паулюса Красной армии

В подвале было несколько комнат. В одной – некое подобие кабинета Паулюса. Кругом чистота, посередине – стол, накрытый зеленым сукном, на котором горела солдатская лампа-коптилка, сделанная из снарядной гильзы. Я поднял ее: на кровати сидел небритый мужик в свитере непонятного цвета (в 1943 г. Паулюсу было 53 года). Мундир висел на стуле. Рядом на кушетке стоял классный аккордеон. Паулюс поднялся с кровати и выдавил через силу: «Это конец! Фельдмаршал германской армии сдается Красной армии в плен». «Значит, конец!», – вместо приветствия сказал я. И понурый фельдмаршал кивнул мне головой…».

Добавим, что после первого официального допроса командующий 64-й армией генерал-лейтенант Михаил Шумилов пригласил Паулюса и его ближайших подчиненных на гвардейский (с водкой) обед. Паулюс тостов не произносил, но не отказался от предложения выпить за мужество советских солдат в Сталинграде…

0
Голосов еще нет

Материалы по теме:

Задать вопрос автору