От городского гама – в леса Сайрам-Угама

Сайрам-Угамский ГНПП (государственный национальный природный парк) расположен в северной части Западного Тянь-Шаня и включает отроги Таласского Алатау, а также массивы Угам, Каржантау и Боралдайтау. Два часа на машине от чимкенсткого аэропорта, и мы в горах Каратау, в Тюлькубасском филиале парка.

Главные задачи филиала – сохранение уникальных орехоплодовых лесов и одного из самых редких подвидов горных баранов – каратауского архара (ovis ammon nigrimontana), их насчитывается не более 250 особей.

В 60 км от Чимкента, не доезжая до села Пстели (что в переводе на русский язык означает «семечки», вокруг действительно раскинулись поля подсолнечника), мы остановились перекусить у небольшого родникового озерца Балыкты. По всей глади озера плескала какая-то рыба. Наш гид Нуржан пояснил, что здесь обитает обыкновенная маринка (Schizothoraxin termedius), ловля которой разрешена в определенный сезон. Тогда как обитающая в Алматинской области илийская маринка (Schizothorax pseudaksaiensis) внесена в Красную книгу, и рыбалка на нее круглогодично запрещена. В ореховой роще на берегу горной реки спряталось несколько уютных гостевых домиков. Каратау встретил нас цветением фисташки, маглебской вишни, черемухи. Тюльпаны Кауфмана и Грейга украсили луга разноцветными огоньками.

Мы упаковали свой нехитрый скарб в коржуны и выехали вверх по ущелью Кокбулак. Тропа петляла среди причудливых зарослей западно-тяньшаньского (туркестанского) леса, который для жителя Алматинской области, привыкшего к горно-хвойным массивам, мог показаться позаимствованным из экзотичных восточных сказок. Орехоплодовые и арчевые леса Южно-Казахстанской области относятся уже скорее к Памиро-Алтайскому типу. Впервые их упомянул Паллас в 1770 году. В 1841-м их описал А. Леманн, и он же впервые ввел понятие высотного зонирования.

Во времена правления кокандских ханов территория под орехоплодовыми лесами (сегодня земли лесного фонда) принадлежала исключительно лицам ханской династии. Они назначали лесных беков, которым, в свою очередь, подчинялись лесные стражи – корукчу. За использование дров корукчу и беки собирали с местного населения отун-пулу (так тогда называли ханский налог на пользование участками лесфонда), часть оставляли себе в виде «отката». За использование деловой древесины и пастбищ платили налог жигач-пулу. Зарплаты лесной страже ханы не платили, так как справедливо полагали, что на таком хлебном месте можно и самим о себе позаботиться.

Также существовали ханские правила охоты, они назывались почему-то «шариатскими». Но были очень простыми и к религии имели мало отношения: за браконьерство на ханских землях полагалась секир-башка, а на прочих территориях можно было делать, что заблагорассудится.

Туркестанские леса имеют поистине бесценное значение, поскольку генетический материал использовался в селекции нескольких видов плодовых культур. В том числе яблоня Сиверса. Именно она послужила родоначальницей знаменитого апорта. Сегодня идет большая работа по выращиванию данного вида яблони. Научным отделом парка доказано, что доля естественного возобновления яблони Сиверса на землях Угамского хребта достигает 30 процентов. Поэтому в 2007 году было решено посадить саженцы яблони Сиверса в количестве 1 400 штук на площади в пять гектаров в Угамском филиале и затем дополнительно в 2009-м – еще 92 саженца. Кроме того, в 2009 году были посажены саженцы в количестве 1 008 штук на площади в четыре гектара в Бак-Шелпекском лесничестве.

Каратауские архары

Поднявшись в верховья ущелья Кокбулак, разбили лагерь у истоков одноименной реки и приступили к установке фотоловушек. Учитывая, что каратауский горный баран (ovis ammon nigrimontana) – это один из самых редких подвидов горных баранов на Земле (около 250 особей).

По пути подняли кумая. На вершине восьмиметровой зеравшенской арчи громоздилось его огромное гнездо с одним яйцом. Здесь же я впервые увидел желтопузика. Эта гигантская ящерица, напоминающая змею, абсолютно безобидна, но из-за своего грозного вида она преследовалась малограмотными людьми и стала очень редкой.

Расставив ловушки, мы поднялись на небольшой гребень, разделяющий два ущелья, и вот – о, чудо! В сотне метров от нас паслась самка архара! Она не отходила дальше 100 метров от густого кустарника, где, по-видимому, прятался ее детеныш.

Утром второго дня экспедиции мы нашли-таки неуловимых каратауских архаров. Классические различия в форме рогов позволяют без труда отличить каратауского барана от тянь-шаньского, но это в теории. На практике современные зоологи допускают, что в Каратау проходит зона гибридизации, и форма kareliny может постепенно вытеснить nigrimontana.

Эоловые выветривания выгрызли в старых осадочных горах причудливые изваяния: пирамиды, пагоды, арки. Горы Каратау сложены осадочными породами, ведь когда-то здесь было дно первичного океана Тетис, и если хорошо поискать в скалах Каратау, не так уж трудно найти следы морских организмов: зубы акулы или ежа.

Ночью фотосессию устроили дикобраз и косуля. Похоже, две звезды мирно уживались на одной съемочной площадке.

Сайрамсу

Переезд из Каратау в долину реки Сайрамсу занял около пяти часов. Толебийский филиал расположен в бассейне реки Сайрам, по соседству с одним из старейших (создан в 1926 году) заповедников «Аксу-Джабаглы». В заповеднике обитают архары тянь-шаньского подвида (ovis ammon кarelini). Когда-то они были обычны и в долине реки Сайрамсу, но исчезли лет 30 тому назад из-за перевыпаса скота и браконьерства. И только теперь, когда статус особо охраняемой природной территории ограничил в долине реки выпас скота и была налажена какая-никакая охрана, архары робко и неуверенно начали возвращаться в свои былые места обитания.

Поразила конюшня национального парка. Там мы насчитали около 70 лошадей, из которых более половины были готовы к верховой езде для туристов. А ведь нам случалось бывать в национальных парках, где на балансе стоят две-три лошади, и те без седел.

К вечеру мы успели поставить несколько видеоловушек. Одну из них прикрутили к кусту возле большой норы на поросшем яблонями склоне. Каково же было наше удивление, когда на следующий день на мониторе мы увидели, как в нору по очереди заходят дикобраз и семейная пара барсуков! Вот коммуналка! До этого мне не приходилось читать, чтобы эти виды мирно сосуществовали в одной коммунальной квартире. В долине Сайрамсу мы насчитали более 140 козерогов, хотя, очевидно, обследовали не всю территорию.

Угамская долина

Затем мы переехали в долину Угам, в Казыгуртский филиал парка. Он расположен на стыке трех государств: Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. Изредка сюда из Нуратинского заповедника на территории Узбекистана заходят бараны Северцева (ovis ammon severzevi). Таким образом, Сайрам-Угамский национальный парк – это единственная территория в мире, где пересекаются ареалы горных баранов трех подвидов.

Дорога на перевал Кырык кыз, расположенный на высоте 1 900 метров над уровнем моря, заняла около двух часов и не показалась нам очень сложной. Правда, во время дождя глинистые склоны могут так раскиснуть, что легкая прогулка превращается в жесткий off road. Но нам повезло. Нам удалось обойтись без приключений.

Заместитель директора национального парка Аскар Култабаров по пути рассказал занятную историю, как сорок девушек (кырык кыз), спасавшихся от джунгарских захватчиков (по одной версии, а по другой – наотрез отказавшиеся стать наложницами богатого бая), спрятались в ущелье. Но когда их все же нашли, они превратились в сорок каменных изваяний. Так и стоят до сих пор эти каменные изваяния, видом своим напоминающие застывших красавиц…

От сорока каменных «девушек» до поселка Угам минут двадцать ходу. Поселок окружен гигантским плодовым садом: яблони, груши, абрикосы. Площадь садовых культур ежегодно увеличивается на 25 гектаров. Причем посадочный материал производится в собственном питомнике.

В поселке нас ожидали с лошадьми инспектор Марат и охотовед Нуржан. Оба показались мне очень профессиональными гидами. Мы отправились вверх по Угаму, постепенно взбираясь на плато… Глубокие, замысловато изрезанные ущелья, поросшие зеравшанской полушаровидной, стелющейся арчой. Довольно много яблони, черемухи, осины, березняков…

За первый день нам удалось увидеть четыре табуна козерогов, волка, барсука, большого самца медведя (правда, издалека в трубу) и четырех косуль. К полудню хляби небесные разверзлись, подмочили наш запас энтузиазма, и мы, махнув рукой на подвиги и приключения, расположились на дневку. И нужно сказать, не пожалели об этом. Дождь превратился в метель. Ветер рвал палатки. Зато наутро, когда все стихло и проглянуло солнце, вся живность выбралась на свет божий. И на противоположном склоне в табуне козерогов мы даже разглядели в трубу одного «заслуженного пенсионера» козлиного сообщества.

Тянь-Шаньские белокоготные медведи

В двух сотнях метров от нас медведица с двумя пестунами (один из них был почему-то бурый, а другой серый) увлеченно вырывали корни морковника.

Хотелось подобраться к ним поближе, но о переправе через реку после дождя нечего было и думать. Река вздулась, приобрела цвет шоколадного мороженого и ревела внизу. А под нами опять разгуливала медведица. Мы, было, подумали, что это наша вчерашняя знакомая, но она оказалась светлее, значительно крупнее, и у нее был всего лишь один отпрыск. Вновь оценили всю мудрость нашего давешнего решения переждать непогоду на дневке. Жизнь в этих местах течет неторопливо. Если никуда не спешишь, можно увидеть много интересных мелочей, которые на скорости современной жизни проскакивают мимо.

Так, в поле зрения вскоре появились две самки косули. Вдруг на них, как лихой джигит, налетел самец и погнал одну из них по большому кругу. Бешеным галопом парочка пробежала полкилометра и выскочила прямо на нас. Гон у косули в этих широтах, как и положено, начинается в конце августа. Апрель-чаровник для косуль совсем не романтический месяц. Если бы самец выяснял территориальные отношения с другим самцом, это тоже было бы понятно. А этот бег с препятствиями мы не смогли объяснить иначе как спортивными целями. Оказывается, косули тоже отдают должное фитнесу. И правильно делают.

Завершая путешествие

Сроки экспедиции подходили к концу. Мы развернули коней в обратную сторону. Переправа через Айгыр-Су (дикий жеребец), так называется небольшой приток Угама, после дождя превратилась в настоящее приключение. Оказывается, здесь погибло уже несколько человек. Если поток собьет лошадь с ног, наезднику спастись будет нелегко.

За неделю мы обследовали самые репрезентативные участки на территории Сайрам-Угамского ГНПП. Природные комплексы парка – действительно бесценный туристический ресурс, который южанам, при их врожденной предприимчивости и деловой хватке, наверняка со временем удастся превратить в надежный источник дохода для местных жителей. Регион интересен прежде всего для любителей приключенческого туризма и наблюдения за животными.

Пока молодой национальный парк не так популярен в среде международных туристов, как соседний заповедник Аксу-Джабаглы, но имеет все перспективы для развития вьездного и местного туризма.

Текст: Максим Левитин

Фото автора


Территория Сайрам-Угамского государственного национального природного парка занимает северо-восточное положение в системе Западного Тянь-Шаня и представлена горными массивами Угам, Каржантау и Боралдайтау, а также северо-западными отрогами Таласского Алатау. На территории парка протекает реки Угам, Сайрамсу, Каскасу, Бургулюк, Бадам, Машат и Кокбулак.

Парк имеет три филиала: Угамский (76 573 га), Толебийский (45 509 га), Тюлькубасский (26971 га).

Территория парка охватывает три района Южно-Казахстанской области – Тюлькубасский, Толебийский и Казыгуртский районы.

Территория национального парка разделена на три зоны с различным режимом доступа: заповедного режима (доступ закрыт), туристическую и рекреационную. Общая площадь парка 149 053 га.

Юридический адрес парка: Южно-Казахстанская область,
г. Шымкент, ул. Г. Ильяева, д. 24.
Тел. 8 (7252) 21-28-87, тел/факс 8 (7252) 21-27-52,
e-mail: sayram_ugam@mail.ru

0
Голосов еще нет

Задать вопрос автору