Хабар для араба, или Казахстанский вояж Михаила Пришвина

Михаил Пришвин в Казахстане

Известный русский писатель, природовед Михаил Пришвин в Казахстане, конечно, не только охотился на птиц и архаров, он с любопытством изучал жизнь степи, и, надо сказать, она ему пришлась по вкусу. По крайней мере, одно словосочетание из казахского языка Пришвин усвоил на всю жизнь. «Хабар бар!», – так встречал писатель всех своих близких друзей. «Хабар бар!», – говорил он товарищам, когда нужно было обсудить какое-то секретное и важное дело так, чтобы о нем не прознали посторонние.

«И вот я – степной джигит. На голове у меня малахай из меха молодого барана, обшитый сверху зеленым бархатом. На ногах мягкие козловые ичиги и сверх них тяжелые полуваленые, полукожаные саптомы. Полы бешмета обернуты вокруг ног и прижаты к седлу. Черный просторный халат закрывает и бешмет, и седло, и половину коня. В правой руке у меня нагайка, в левой – повода. И весь я в этой одежде, такой широкой, сижу на маленьком пегатом коньке с лысинкой. По виду – киргиз, по слуху – араб, – еду и сею миражи».

Вот так, наверное, лучше всех, емко и красочно, Пришвин  описал повседневную одежду казахского степняка начала 20 века. Этот знаменитый рассказ «Черный араб», который до сих пор приводит читателей в восторг, был написан Михаилом Михайловичем после путешествия в Казахстан в 1909 году. Об этом путешествии известно достаточно – Пришвин совершил поездку по степи от Семипалатинска до Каркаралинска. А вот о том, что это была не первая поездка писателя в наши степи, знают немногие.

Михаил Пришвин в Казахстане

Михаил Михайлович Пришвин родился 23 января 1873 г. в имении Хрущево, ныне Елецкий район Липецкой области. Его отец Михаил Пришвин был купцом, человеком интересным, увлекающимся, а одной из его страстей была охота. Пришвин потом писал, что «отец был великолепным охотником». Возможно, увлечение охотой мальчик унаследовал от отца. В 1883 году мальчика отдают в гимназию.

И здесь, в Ельце, он совершает свой первый охотничий подвиг: с товарищами уезжает на лодке... в Азию! Мальчики взяли ружья у отцов и несколько дней путешествовали, пока их не изловили и вернули в гимназию. Здесь Миша впервые стрелял из ружья. Но из самодельного лука, рогатки и оловянного пистолета он стрелял с семи лет, а манить и ловить сеткой перепелов его научил местный крестьянин.

Охота на птиц осталась в душе Пришвина символом детства; его рассказы о птицах, по мнению даже нынешних охотников, просто восхитительны. «Вальдшнеп полетел вдоль опушки, совсем близко от нас, и мы успели сосчитать: на клювике у него было семь осиновых листиков». Такие слова мог написать только М.М. Пришвин – самый тонкий, самый точный, самый наблюдательный, самый знающий природу писатель. И самый романтичный.

Михаил Пришвин в Казахстане

Поездка Пришвина в Казахстан была не случайной. Последняя четверть XIX и начало XX столетия не только в России, но и во всей Европе была отмечена острейшим интересом к фольклору. На фоне набиравшего силу острого кризиса христианской культуры возрос, как поиск выхода из этого кризиса, обостренный интерес к фольклору иных, нехристианских культур – к арабской культуре, к японской и китайской, к индуизму.

Изучались шаманские обряды, постигались тайны суфизма и обряды дервишей, переводились индийские веды, развивались оккультизм, спиритизм и вера во всевозможные магии – черную и белую. Все искали тайное знание о жизни. Николай Рерих переселился в Индию, Николай Гумилев годы проводил в Африке и привез оттуда массу этнографических материалов, легших в основание этнографического музея Петербурга. А Пришвин «за правдой жизни» поехал в казахские степи…

Но самое главное – во время путешествия по Казахстану у писателя выработался его, неповторимый стиль и манера письма. Можно сказать, что по-настоящему зрелым писателем Пришвин стал только после этой поездки. Эту мысль впервые высказала Валентина Щербакова, исследовательница творчества Пришвина и друг его семьи. С этим положением сегодня согласны все ведущие литературоведы, которые изучают творчество Пришвина.

Особенность стиля Пришвина состоит, прежде всего, в том, что глубочайшее знание природы у него неразрывно связано с осознанием социально-нравственной сущности человека. Вот почитайте: «Я очнулся, услыхав песнь зяблика. Ушам своим не поверил, но скоро понял, что те птички, летевшие из тумана, были все зяблики. Тысячи зябликов все летели, все пели, садились на деревья и во множестве рассыпались по зяби. Но самое главное при встрече с этими птичками был страх, что, будь их поменьше, я, думая о себе, очень возможно, и вовсе бы их пропустил. Так вот, – размышлял я, – сегодня я пропущу зябликов, а завтра пропущу хорошего живого человека, и он погибнет без моего родственного внимания. Я понял, что в этой моей отвлеченности было начало какого-то большого греха». Вот такое непростое нравственное кредо…

Михаил Пришвин в Казахстане

А знаете, какой был самый любимый тост у Пришвина? «Без юмора живут только глупые. Так выпьем за смех!». Сейчас многие идеологи «зеленого» движения упрекают Пришвина: он, мол, воспевал охоту, он призывал убивать невинных животных… Но почитайте, как писал Пришвин об охоте. «Наш идеал – это дедушка Мазай, который вместе с Некрасовым со всей охотничьей страстью бьет дупелей, а весной во время наводнения спасает зайцев».

Да, охотился писатель много и страстно. А после революции 1917 года, когда жилось очень трудно, охота вообще стала не развлечением, а средством к существованию. «Для меня охота была способом возвращаться к себе самому, временами кормиться ею и воспитывать своих детей бодрыми и радостными. Охота стала средством общения с природой, изучением жизни и способствовала сбору фактического материала».

И если Хемингуэй относился к охоте, как к спорту, то Пришвин по-другому: «Наша русская охота в руках наших писателей была лишь в малой степени спортом, если сравнивать ее с иностранными охотниками... В массах это любовь к природе, всем доступная поэзия радости жизни».

Поэт Василий Бочарников в стихотворении «Лесной пароль» написал такие слова о М.М. Пришвине:
«Знаю, никому я здесь не лишний,
соснам и полянам лучший друг.
Если крикну я пароль свой: «Пришвин!»,
все лесное встрепенется вдруг!».

…Лучше, наверное, не скажешь.

0
Голосов еще нет

Задать вопрос автору