Достопримечательный верблюд

Иностранцы, которые едут в Казахстан, чтобы, в числе прочего, увидеть живого верблюда, будут разочарованы, когда узнают, что большинство самих казахстанцев, особенно городских, знакомо с верблюдом только по праздничным шествиям на Наурыз.

Более высокообразованные, правда, помнят, что верблюд с удовольствием пожирает колючки, а после, благодаря горбам, неделями может вообще не есть и не пить. И вообще-то, что он – «корабль пустыни», а потому плевать на всех хотел. В связи с чем от него лучше держаться подальше!

Между тем лет сто назад не только в весях, но и в городах верблюд был обычным элементом пейзажа, изображаемым на некоторых локальных гербах в качестве главного атрибута, а также персонажем многочисленных легенд и сказаний, участником обрядов и действ. Для номада хороший верблюд был источником гордости, тем же, чем ныне является самый крутой автомобиль.

Можно с полным основанием заявить, что верблюд сопровождал человека от самого рождения и до смерти. Вынашивая плод, казашка отказывалась от верблюжьего мяса, опасаясь задержки беременности до сроков верблюдицы. А само верблюжье мясо ставилось кочевниками выше многих других по… степени святости. Известный исследователь казахского быта Василий Радлов пишет: «Верблюд пользуется у киргизов огромным уважением, в известной мере его рассматривают даже как священное животное. «Создав его, Аллах назначил погонщиком верблюдов великого Аулию (святого)», – гласит легенда. Считается, что есть верблюжье мясо особенно полезно для души».

Ещё одной характерной особенностью Степи были верблюды-катафалки. Целые траурные караваны были нередки на дорогах и тропах в дореволюционные времена. Они везли останки набожных (и состоятельных) номадов со всех концов Степи в Туркестан.

«Богатых людей, умирающих зимою, в некоторых поколениях Средней и Большой орд вместо погребения вешают на деревьях, обернув в войлок или полотно, весною же отвозят их в Туркестан и хоронят там близ гроба киргизского пророка Ходжи-Ахмета», – сообщал ещё первый русский исследователь «киргиз-кайсацких орд и степей» Алексей Левшин.

А вот ещё факт – в былые годы верблюжья шерсть была одним из важных источников богатства кочевников и валютных поступлений Российской империи. Один из четырёх получаемых с верблюда сортов шерсти – «джебага» (ее собирали с боков) – шёл на производство знаменитой «армячины». А «армячина» шла в Англию, по цене 16 рублей за кусок (величиной 20 аршин на 6 вершков – если в метрах, то это будет 14 на 0,27). Сама «джебага» продавалась на внешнем рынке по цене 6-6,5 рублей за пуд (16 килограмм).

Но основная горбатая масса занималась своим прямым делом – горбатилась в те годы на караванных магистралях Великой Степи. Можно сказать, что именно верблюды были основными «рабочими лошадками» в системе коммерческих перевозок грузов и пассажиров. Тысячеверблюдные торговые караваны пересекали Степь во всех направлениях – из Сибири в Китай, из Туркестана в Астрахань, с Алтая – на Урал. Наблюдатели, не ленившиеся измерять всё в точных единицах, пишут про караваны длиной в 20-30 вёрст. Их бесконечное движение было великолепным и завораживающим зрелищем!

Только верблюд действительно может, не зная устали, идти вперёд, неся на горбу груз весом в два-три центнера. При этом неделю не прикасаясь ни к воде, ни и к пище, ежедневно совершая переходы в 40-50 километров. Уникальное животное ест буквально все. По всеядности его можно сравнить разве что с крысой. «У наших казаков верблюды съели рукавицы и кожаное седло, а монголы однажды уверяли нас, что их караванные верблюды, долго голодавшие, съели тихомолком старую палатку своих хозяев», – пишет в своих очерках знаменитый географ Николай Пржевальский.

Какие только грузы не перевозили горбатые тяжеловозы! В середине XIX века уральские казаки-рыбаки занялись рыболовством на Арале. А вскоре наладили там производство икры, что было сопряжено с определёнными трудностями. Железной дороги ещё не было, а расстояние от производителя до заказчика составляло 1000 вёрст. Выручил, как обычно, основной движитель центральноазиатской торговли – верблюд. Каждую зиму многокилометровые караваны, от которых по степям распространялся дивный рыбный запах, везли свой ценный груз от Аральского моря через Оренбург к столам гурманов в европейскую Россию.

Но верблюды были не только грузовым транспортом. После присоединения Туркестана к России связь главного города края – Ташкента с метрополией осуществлялась посредством почтового тракта, бравшего начало в Оренбурге и проходившего через казахстанские степи. Длина всего тракта составляла почти 2000 вёрст, на протяжении которых содержались государством и частниками 96 почтовых станций. С девятью-десятью тройками на каждой.

Так вот, на некоторых прогонах тракта (особенно на песчаных участках) использовались не лошади, а верблюды, которых, однако, впрягали в почтовые экипажи и частные тарантасы так же – тройками. Вот что вспоминает известный шведский исследователь Свен Гедин о своей езде на такой горбатой тройке в 1893 году: «Верблюды вообще очень послушны, бегут хорошо, и тогда ямщик может преспокойно сидеть на козлах, но иногда нам попадались такие упрямые, которые всё норовили свернуть с пути и идти своей дорогой; тогда ямщику приходилось сидеть на среднем из них. Поводья прикреплены к палочке, продетой сквозь носовой хрящ; таким-то жестоким способом заставляют этих громадных животных повиноваться».

А «под верхом» верблюды хаживали рысью, пробегая по 100 вёрст каждый день в течение недели. Известно, что на «скачках» в Уральске 30 августа 1888 года верблюды легко пробегали версту (1067 метров) всего за 2 минуты 11 секунд.

Конец верблюжьей эре положило появление в Степи «железного коня». Но мало кто знает, что некоторое время и огнедышащие паровозы не могли существовать тут без своих двугорбых предшественников. Сохранились фотографии, на которых запечатлены верблюды, везущие связки саксаула к станциям Турксиба. Саксаул в трудные времена использовался как достойный заменитель угля.

С появлением автомобилей верблюды всё более становились элементом сказочной архаики. Неприкаянные и ненужные одичавшие бродяги шарахались по социалистическим степям, пугая своим диким видом случайных встречных.

Но времена меняют отношения очень быстро. Сегодня опальный горбоносец вновь возвратился в быт селян. В глубинке как-то само собой вспомнилось, что он – проверенный транспорт, надёжный кормилец-поилец (чуть не забыли про целительный шубат – молоко верюлюдиц!) и опробованный одевалец. Отловленные по степям и пустыням, «корабли» вновь попали в родные гавани. И опять, как и тысячи лет кряду, служат они своему обычному делу – помогают выживать людям.

0
Голосов еще нет

Задать вопрос автору